Рассказ: «Ненавижу»

«Как же я тебя ненавижу» — повторяю я про себя, когда ты выходишь на сцену. Когда на мгновенье закрываешь глаза и делаешь быстрый, заметный лишь мне выдох. Когда начинаешь играть…

Это место, конечно, не театр, и ты совсем не актёр, а пара десятков студентов — не зрительный зал. Но тебе это неважно, ты просто делаешь то, что умеешь.
«Чердачок» — небольшое пространство с импровизированной деревянной сценой, кучей пуфиков и небольшого барным столиком в углу, где я и сижу спиной к тебе. Спиной потому что не хочу тебя видеть, потому что мне и не нужно тебя видеть. Я тебя чувствую.

Чувствую, как ты говоришь, твёрдо и звонко, каждая гласная, словно гитарная струна, каждая согласная, словно удар барабана. Как ты хмуришься, когда твой герой злиться, или улыбаешься, когда он весел.

Лизи наливает мне вина, улыбается, слегка касается руки. Заигрывает? Да какая разница? Лизи… тут ни у кого не было настоящих имён, это ведь не романтично и скучно. Лиза превращалась в Лизи, Аня в Анэт, Миша в Майкла, а ты даже имени не носишь, все обращаются к тебе «Итальянец».

Конец, актёры по очереди выходят поклониться, каждый поклон сопровождается аплодисментами, но твой выход, конечно, особенный.
Люди уходят, а я жду, когда «чердак» опустеет, чтобы убрать подушки, бутылки и прочее.

И вот, я остаюсь один в темном, пустом и чистом помещении. Достаю из рюкзака портвейн. Тут проходило много мероприятий, но ещё ни разу коробка с надписью «На чердачные нужды» не была настолько заполнена. Я как администратор должен радоваться. Это ведь была моя идея, поставить тут настоящую пьесу, это ведь я нашёл режиссера, и это мои знакомые играли, да так хорошо! Но ничего не радовало меня, с тех пор, как ты впервые появился тут, со своими шёлковыми стихами и голосом из горного хрусталя.

На сцене лежит сценарий, а сажусь рядом с ним на пол, опираясь спиной на сцену, беру листы. Твои реплики выделены, читаю вслух, стараясь повторить интонацию:

— Так… Надоели мне, брат, все человеческие слова… все наши слова — надоели! Каждое из них слышал я наверное, тысячу раз..
.
Морщусь, делаю глоток, кладу лист на пол, складываю самолетик и запускаю в дверной проём. Беру следующий. Кричу:

— Мертвецы — не слышат! Мертвецы не чувствуют… Кричи… реви… мертвецы не слышат!

Да чтоб вас! Будто бы я стараюсь сыграть то же, что и ты на гитаре, только моя гитара не строит.

Складываю самолетик. Кидаю. Беру следующую. Эту даже читать не нужно, её я знаю наизусть.

— Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они… нет! Это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет в одном! Понимаешь? Это — огромно! В этом — все начала и концы… Всё — в человеке, всё для человека! Человек! Это — великолепно! Это звучит… гордо!

Очередной самолетик вылетает из двери, но не приземляется, вместо этого я слышу как чья-то рука, мягко и ловко хватает его. Конечно, это ты стоишь в темноте и слушаешь, как я позорюсь.

Ещё несколько секунд во мне теплится надежда, что там кто-то другой. Лизи, грабитель, да хоть сам сатана, но, как только тусклый свет из окна падает на твоё смуглое лицо с кудрявыми волосами, я грустно вздыхаю. Конечно, это ты.

— Отличный самолетик.

— Спасибо. Что тебе надо?

— Просто… не очень хочу ехать домой и увидел, что тут кто-то сидит. Ты не против?

Конечно, я против. Пьяный, жалкий человечишка сидит рядом со сценой и обмазывается жалостью к себе и завистью, неужели ты не видишь, что я не хочу твоей компании? Но прогонять тебя мне неловко, просто пожимаю плечами, и ты довольный прыгаешь рядом.

— Научи меня делать такие же. Мои летательные аппараты падают почти сразу.
Я показываю. Мои самолетики не такие, как делают дети, они чуть сложнее и похожи на планер. А потому летят не быстро, но долго, перпендикулярно земле. Ты зачарованно смотришь на него и делаешь то же самое. Первый аппарат улетает в потолок, под мой хохот. Конечно, ты не обижаешься, ещё через два твой планер летит не хуже моего.

— Нам нужно ещё выпить, — говорю я, — если, конечно, ты не собрался домой.

— Нет. Кто пойдёт?

Вопрос был решён по-мужски и, разбив свои клинки о камень, я медленно плёлся по улицам и курил. А ты сидел там и, наверно, думал о чём-то гениальном. Покупаю выпивку, возвращаюсь и смотрю на твоё радостное лицо и самолетик, который ты мне протягиваешь. Длинный, красивый, будто бы настоящий истребитель.

— Тут самое главное сплюснуть носик.

Ты кидаешь самолетик в окно, и он летит так быстро, что за пару секунд пропадает из зоны видимости.

Я улыбаюсь. Наверно, ты хорош во всём.

***
Как же я тебя ненавижу.

Бегу по грязным улицам. И это я? Выпускник университета, серьёзный, целеустремлённый человек, бегу по лужам в старом камзоле держа в руке цилиндр и монокль. Костюм такой грязный, что едва ли его удастся вернуть. Перепрыгиваю лужу, слышу, как где-то лает дворовая собака.

Какого чёрта ты не явился? Какого чёрта через четыре года, когда, наконец подвернулась настоящие выступление, в настоящем театре, с настоящими зрителями тебя нет? Ты был так взбудоражен… я пытался тебя успокоить, говорил о том, что это слабый театр, малая сцена, но тебя это разве волновало? Ты прыгал, распевая песни и крича, что мир будет у наших ног. Конечно… у наших… я играл, играл на сцене как мечтал с детва, но если ты думаешь, что я хоть на секунду решил, что аплодисменты срывает кто-то кроме тебя, ты болван. Болван, наделённый божественным талантом.

Но меня это не волновало. Быть твоей тень? Пусть. Я был рядом с тобой, видел твой успех, твоих поклонников, твою счастливую улыбку в конце выступления.
И, к сожалению, только тогда.

За эти годы я узнал тебя. Апатия, страх, мёртвая мать, мразь вместо отца и гнетущее, одиночество. Я был нужен тебе, так же сильно как ты был нужен мне.

Лестничная клетка, грязный вонючий подъезд, старая дверь съемной квартиры. Стучу в неё так сильно. Кажется, могу сломать руку.

Я молил только об одном, хоть бы ты накурился. Когда ты начал употреблять? Когда попробовал первый косяк, ты так и не признался, но я уверен — это кто-то на чердачке. Молодость любит безумства. Большинство этих безумцев вновь нацепят свои имена, забудут наркотики, музыку и поцелуи, потому что этот этап пройден. Но ты ведь не можешь также, да? Тебе нужно дальше, больше, сильнее. Боже, хоть бы это была просто трава!

Открываешь дверь, улыбаешься, как ребёнок, и сердце моё пронзает боль. Волосы взлохмачены, серая футболка грязная и порванная. Глаза красные, а зрачки такие большие!

— Хорошо, что ты пришёл. Пойдём со мной.

Ты хватаешь меня за руку и ведёшь в комнату. Тут воняет потом и дешёвым пойлом. Пустые сигаретные пачки, окурки затушены прямо об пол, бутылки и открытые презервативы. Такого разгрома у тебя ещё не было.

— Посмотри, что я сделал. — Ты протягиваешь бумажный самолетик, — Видишь? Видишь!? Я загнул крылья вот так, и теперь он может лететь прямо ещё дольше, это рекорд! Он летит так далеко, что я могу положить в него свою душу, и он доставит её на небеса. Понимаешь?

— Понимаю. — Я обнял его, еле сдерживая слёзы, боже я даже не знаю что это. Таблетки, химия, может что-то сильнее? — Всё хорошо.

— Понимаешь? Я могу, наконец, стать чистым. Я же стану чистым если пройду сквозь небеса?

***
Как же я тебя ненавижу.

Прошло столько лет, но я так и не смог тебя простить. И сейчас, даже сейчас не могу думать больше ни о чём. Конец. Последняя реплика, а перед ней несколько секунд тишины.

А что, если я не смогу? Что, если нужные слова застрянут в моём горле, и я просто промычу что-то невнятное? Сколько людей в зрительном зале? Захотел бы — не смог сосчитать. Забавно, как выглядит зрительный зал со сцены. С настоящей сцены, в настоящем театре. Когда видишь зал, невольно смеёшься. Отсюда маленький квадрат, который ты видишь, маленький квадрат со стульями выглядит… как сцена. Чёрт, как же я ненавижу тебя за то, что ты этого не увидел.

Всё ведь налаживалась, ты пошёл в клинику, ты вновь выходил на сцену, и пусть ты не был такой живой, но ты сиял так ярко… так ярко, что этот свет был виден даже сквозь пелену тоски и боли. И всё же ты не справился.
Секунды проходят, я совсем не думаю когда и что надо делать, но сейчас я и не должен думать, меня вообще нет, только персонаж, который вот уже два часа живёт своей жизнью. Такова уж магия сцены, я понял это недавно, а ты ведь знал всегда. Вот почему ты был так хорош, ты мастерски умел перевоплощаться в других, потому что ты никогда не хотел быть собой.

Тишина нарастает, ещё одна секунда…

Так почему ты ушёл? Таблетки помогали, психотерапевт говорил, что терапия даёт результат, но что-то было не так. Я не понимаю, почему свет, которым ты освещал мою жизнь, благодаря которому я вообще мог идти, совсем не светил тебе?

Но ты всё равно ушёл. Никогда не забуду, как сидел в очередном костюме у тебя дома и читал предсмертную записку. Ты писал, что уедешь как можно дальше, чтобы умереть. Писал, что никогда не любил никого, так как меня. Писал, что нашёл себе в этот день замену, и, что я обязан выступить, пойти на сцену и сыграть свою роль, а не ехать за тобой, ведь это безнадёжно.

«Я знаю, что ты упрям, всегда завидовал, я таким не был. Но я прошу, иди, играй, делай то, для чего был рождён. Умоляю, если любишь меня».

И я не поехал за тобой, играл сдерживая слёзы, а после спектакля плакал, как ребёнок, запивая слезы всем спиртным, которое было у меня. Я ненавидел себя за то, что не поехал тебя искать, я не сделал этого. Потому что… потому что я любил тебя.

Чувствую, как стук сердца затихает. Время пришло, я поднимаю голову, вздыхаю, безуспешно стараясь говорить, так, как говорил ты тогда, несколько жизней назад.

— Эх… испортил песню… дурак!

Пауза, свет, аплодисменты. Конец.

Впрочем, я ещё не закончил играть, только сменил роль. Кланяюсь вместе со всеми, хлопаю в ладоши. На сцену кидают цветы. Я улыбаюсь, хотя на самом деле хочу плакать и орать. Как же я тебя ненавижу! Почему тебя нет? Как ты можешь не видеть, чего я достиг, достиг благодаря тебе, достиг ради тебя?
Я смотрю вверх, потому что уже не могу сдержать слёз. Неожиданно всё исчезает. Софиты, аплодисменты, цветы, актёры, зрители.

Всё замедляется, будто мир превратился в густое болото, и я вижу белую точку, быстро… невероятно быстро приближающуюся ко мне. Поднимаю руку и мягко хватаю бумажный самолетик.

Артём Герасимов


06.05.2018
Орфография и пунктуация автора сохранена

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *