Рассказ: «Деда Ик»

Эта история произошла совсем недавно в одной из Петербургских школ, что стоит в районе Старой Деревни.

Первоклашкам дали задание – срисовать с образца. На рисунке был изображен огурец, лежащий на столе. Дети в семь лет, конечно, не все рисуют хорошо, и вообще это у них зависит от настроения. Так что умилительный настрой молодой учительницы можно понять. Она не спеша прогуливалась вдоль рядов, с каждой минутой осознавая, с каким трудом в ребенке рождается творец. К концу урока в ее душе распустилась сирень, даром, что на дворе стояла поздняя осень. На перемене, забежав в учительскую, она с упоением рассказывала коллегам о том, какие милые у нее дети.

Коллеги встретили восторг молодой учительницы скупым безразличием, дежурными улыбками и понимающим покачиванием головы. Это были сплошь опытные педагоги, не пропускавшие милоту через жесткую сеть разочарований и обманутых надежд. Однако, среди них нашёлся человек, равный возрастом молодой учительнице. Этим человеком была школьный психолог. Она также совсем недавно закончила ВУЗ, а потому была полна энергии и сил. Внимательно слушая рассказ о талантах юных художников, она не постеснялась вступить в диалог на эту тему. К этому времени остальные педагоги как раз покинули учительскую.

– Вообще, огурец – это страшно интересный символ, – сказала психолог, выслушав учительницу.

– Правда? – ответила та. – Что же это за символ? Плодородия или вроде того?

– Нет, – улыбнулась психолог. – Это фаллический символ. Ну, знаете, Фрейд много об этом писал.

– Да, да… слышала. И что вы хотите сказать?

– Ничего, – вновь улыбнулась психолог. – Совсем ничего. А у вас, простите, сохранились рисунки? Если вы не против, мне было бы очень интересно их посмотреть.

– Да, конечно! – Учительница извлекла из портфеля стопку листков.

В эту минуту раздался звонок на урок. Учительница застыла в паузе, держа рисунки в руке и не зная, как ей поступить. Она как будто не могла расстаться с дорогими сердцу каракулями. Психолог пришла ей на выручку.

– Оставьте их мне, у меня как раз окно. Я вам их после урока верну.

Девушки улыбнулись друг другу и расстались на время.

Спустя сорок пять минут молодая учительница отпустила первоклашек с последнего урока. Собрав вещи, она намеревалась выйти из класса и направиться в учительскую, но не успела открыть дверь, как в класс буквально вбежала психолог.

– Сядьте! – заявила она с порога.

Учительница села за парту. Психолог впечатала рисунки в парту перед носом учительницы и ткнула пальцем в тот, что лежал сверху.

– Что это, по-вашему, такое?!

Учительница тихо опустила глаза на листок. На нем, как и ожидалось, был изображен огурец. Учительница подняла взгляд на психолога и снова опустила глаза. Огурец как огурец, только совсем на него не похожий, ну так оно и понятно – ребенку семь лет. Это был просто силуэт фаллического толка, как тонко подметила школьный психолог, украшенный пупырышками.

– Вы спросили – что это?

– Да, что это по-вашему?!

– По-моему, это огурец.

– И вы ничего в нем необычного не замечаете?

– Ну… у него есть глаза. И рот.

– И нос! И бровь! Но дело не в этом.

– Дети фантазируют…

– Дело не в глазах!

Психолог все больше воодушевлялась. Она становилась похожей на следователя по особо важным делам. Учительница внимательно осмотрела рисунок и покачала головой.

– Я не понимаю, – заключила она.

Психолог разложила рядом с исследуемым огурцом другие рисунки.

– Сравните!

Учительница пробежалась глазами по другим рисункам, но ничего подозрительного не заметила. И снова покачала головой. Психолог сделала два шага назад и победоносно сверкнула глазами.

– Покажите образец.

Учительница встала из-за парты и достала из ящика стола образец с нарисованным огурцом, лежащим на столе. Она отдала его психологу. Та схватила с парты подозреваемый рисунок и показала оба учительнице.

– Похоже? – спросила психолог.

– Допустим, –устало ответила учительница.

– Точно? Посмотрите повнимательнее.

Учительница присмотрелась и с удивлением отвела глаза от рисунков.

– Этот вертикальный.

– Вот именно! Он стоит!!!

Восторгу молодого психолога не было предела.

– Послушайте, а это что, так важно?

– Конечно! Завтра же пригласите ребенка ко мне в кабинет. Кстати, кто это нарисовал? Мальчик или девочка?

– Девочка.

– Ого. Срочно. Прямо с утра ко мне.

Не сказав больше ни слова, психолог вышла за дверь. Учительница с заметно испорченным настроением села за парту и стала изучать рисунки.

Ровно в девять утра в кабинет психолога вошла девочка. Точнее, ее, конечно, привела учительница.

– Спасибо, Мария Константиновна, – торжественно произнесла психолог. – Можете идти к своим.

Оставив девочку, учительница вышла.

– Проходи, садись.

Девочка, очень стесняясь, протиснулась между креслом и столом и села на стул. Однажды подняв глаза на психолога, она уткнулась в пол.

– Ну, что ж… меня зовут Анфиса Леонидовна. А тебя?

– Катя.

– Катя! – почему-то обрадовалась Анфиса Леонидовна. – Очень хорошо. Катя, у меня к тебе есть вопрос.

Она положила на стол перед Катей ее рисунок.

– Скажи, пожалуйста, Катя – что это такое?

Катя подняла глаза и тут же опустила.

– Я плохо наисовала? – картаво спросила она в пол.

– Нет, хорошо! Ну, то есть…, – Анфиса Леонидовна смутилась. – Вообще-то я не очень разбираюсь в живописи и оценить твою работу не могу. Я спрашиваю о том, что на рисунке?

Катя некоторое время молчала. Затем подняла голову на Анфису Леонидовну. В глазах стояли слезы.

– Катя, не волнуйся, все хорошо. Я помогу тебе. Просто скажи мне, что ты хотела нарисовать? Кто это у тебя на рисунке?

Спустя минуту Катя, наконец, дала ответ.

– Деда Ик…

Анфиса Леонидовна в ужасе отвела глаза.

Ну, тут, конечно, началось. Привлекли директора, завуча по воспитательной работе, еще каких-то странных женщин, непонятно за что отвечавших. Анфиса Леонидовна вела собрание.

– Вы хорошо знаете ее семью? – спросила она у Марии Константиновны.

– Не то, чтобы хорошо. Нормальная семья. Мама, папа, старший брат.

– Он, кстати, у нас учится, – вставила завуч.

– Понятно. А дедушка… дедушка у Кати есть?

– Есть, – ответила Мария Константиновна. – Он ее как раз из школы забирает.

– А зовут его как?

– Кажется, Игорь.

Анфиса Леонидовна громко ахнула. Вот так:

– Ах! Деда Ик…

– Что вы говорите? – спросила завуч.

– Ничего, ничего… Значит, дедушка забирает ее из школы и отводит домой. Там он проводит с ней время, пока ее брат в школе, а родители на работе. Все так?

– Выходит, что так.

– Что ж, мне все ясно, – заключила Анфиса Леонидовна.

– И что же вам ясно? – спросил директор, мужчина средних лет.

– А то! – Анфиса Леонидовна запнулась. – Знаете, я не хочу никого обвинять, но школа должна провести проверку.

– Чью? – спросила завуч.

– Де… дедушки.

– На основании чего? Рисунка?

– Рисунка и разговора с психологом, – гордо ответила Анфиса Леонидовна. – К вашему сведению, дети часто рисуют то, что им подсказывает их подсознание. Тем более, если это что-то травматическое.

Наступила непродолжительная пауза.

– Мне кажется, Анфиса Леонидовна, – осторожно произнес директор. – Что вы делаете скороспешные выводы.

– А мне кажется, – парировала психолог. – Что институт психологической помощи в нашей стране далек от идеала, и такие как вы…

– Ну-ну, – замялся директор, который сам себя считал очень прогрессивным и не мог позволить критику от молодого психолога, тем более женщины.

Еще одна непродолжительная пауза обнаружила в кабинете директора осеннюю муху. Мария Константиновна выглядела угнетенной. Она закрыла лицо руками.

– Бред какой-то, – шептала она.

– Так я могу поговорить с родственниками Кати? – уточнила Анфиса Леонидовна.

– Можете, – ответила завуч. – Думаю, стоит начать с ее брата.

Артем, старший брат Кати, ученик десятого класса, внимательно выслушал Анфису Леонидовну, покачал головой, и сказал лишь одно слово. Вот это:

– Лол.

Анфиса Леонидовна некоторое время молча смотрела на Артема.

– Что ты сейчас сказал?

Артем усмехнулся.

– Послушайте, Анфиса Леонидовна, я думаю, что нам с вами следует прогуляться.

Надо признаться, что в этот момент Анфиса Леонидовна почувствовала некоторый сладкий мандраж – все-таки, она была еще совсем молода. Но быстро смекнула, что в ее положении такие прогулки невозможны, а предложение Артема довольно сомнительное. Что же это у них в семье в самом деле все такие… странные?

– Простите, Артем, я вас не понимаю.

– Что тут понимать. Я просто хочу вам кое-что показать. Это недалеко. Если не хотите идти со мной вдвоем, давайте возьмем Катькину классуху.

«Ого!» – промелькнуло в голове у Анфисы Леонидовны. В ответ она покорно кивнула.

Втроем – Артем, Мария Константиновна и Анфиса Леонидовна – они отправились в промзону недалеко от станции метро «Старая Деревня». Артем возглавлял процессию, а девушки шли за ним. Они проходили по обочине дороги вдоль низко посаженных в землю гаражей, разукрашенных рисунками граффити.

– Глазам не верю, – говорила Мария Константиновна. – Какой-то абсурд.

– Знаете, в психологии, да и вообще в жизни полно абсурда. Можно сказать, что жизнь…

– Мы пришли, – сказал Артем.

Накрапывал мелкий дождь. Три человека стояли на обочине дороги лицом к гаражам и молча смотрели на них. Артем достал из рюкзака баллончик с краской, подошел к гаражам и оставил там свой тэг. Затем он развернулся к девушкам.

– Простите за такое странное свидание, – улыбаясь, сказал он. – Но вы должны были это увидеть. Теперь понимаете?

Мария Константиновна и Анфиса Леонидовна ошеломленно смотрели на большое красивое граффити и молчали. Артем сделал селфи на фоне. На граффити было изображено следующее:

– Артем, – первой подала голос молодая учительница. – Что это такое?

– Это Огуречный Рик, Мария Константиновна, познакомьтесь. Одна из ипостасей Рика Санчеза – сумасшедшего ученого из мультсериала.

В этот момент очнулась Анфиса Леонидовна.

– Но Катя сказала Деда Ик…

– Рик! – сказал Артем. – Она ведь картавит, вы не заметили? Она имела ввиду «Деда Рик». Рик Санчез – один из ее любимых героев, понимаете? Весной я нарисовал это граффити для нее.

Анфиса Леонидовна обескураженно смотрела на Огуречного Рика. Дождь усиливался.

– Мда, – устало произнесла она. – Как говорил один мой преподаватель в универе – иногда банан означает банан.

– Кстати, – оживилась Мария Константиновна. – На следующей неделе мы будем рисовать фрукты. Приходите.

Конец.


Александр Карманов


20.05.2018
Орфография и пунктуация автора сохранена

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *