Простота или стиль: что делает предложение шедевром?


Переводил: Слава Глыбочко

by JENNY DAVIDSON

Хорошее предложение заставляет снова и снова смаковать его после первого же прочтения. Хорошее предложение проигрывается вашим внутренним голосом и после того, как вы закроете книгу. Такое предложение должно иметь определённый стиль — порядок слов, который не встретится у других писателей. Ниже приведено тщательно проработанное предложение из предисловия к «Словарю английского языка» (1755) Сэмюэла Джонсона. Нам приходится прилагать усилия, чтобы прочитывать подобные сложные конструкции, но если их должным образом читает вслух актёр или человек, который понимает как согласуются отдельные части предложения, то их становится достаточно легко воспринимать на слух:

Когда мы видим, как из века в век люди стареют и в определенное время  умирают один за другим, мы смеёмся над эликсиром, который обещает продлить жизнь до тысячи лет; и с равной справедливостью можно высмеять лексикографа, который не смог бы представить пример нации, которая сохранила свои слова и фразы от изменения, но который воображает, что его словарь сможет забальзамировать его язык и защитить его от разложения и распада, что в его силах изменить земную природу и разом очистить мир от безумия, тщеславия и притворности.

Предложение написано высоким стилем, оно подвижно благодаря импульсам идущих друг за другом второстепенных предложений, но в то же время содержит оттенок иронии над суетностью человеческих желаний.

Эдуард Гиббон — ещё один великий британский стилист XVIII века. Предложения Гиббона, которые нравятся мне больше всех, я нахожу в его мемуарах, которые состоят из черновиков, собранных и опубликованных после его смерти. Будучи молодым человеком, Гиббон влюбился и попросил у отца разрешения жениться. Но его отец-расточитель так сильно истощил ресурсы семьи, что сказал Гиббону не делать этого. «Я вздохнул как любовник, я повиновался как сын», — написал Гиббон. Афористический параллелизм в этом прекрасном предложении как бы служит средством эмоциональной самозащиты. Также из мемуаров Гиббона: «Это произошло в Риме пятнадцатого октября 1764 года; я сидел, размышляя среди руин Капитолия, а босоногие монахи пели вечерню в храме Юпитера, и тогда идея писать о закате и падении Города впервые появилась в моем разуме». Точное описание места и времени, поразительная контрастность «босоногих монахов» и языческого храма, наличие внешнего звукового ландшафта и его мысленное отражение, величие представляющегося писателю дела — всё это делает данное предложение великолепным.

Первое предложение любого романа работает как приглашение в новый мир. Иногда это приглашение настолько мощно, что предложение начинает жить собственной жизнью. Приведу пример —  вступительное предложение из «1984» Оруэлла:

«Был холодный ясный апрельский день, и часы пробили тринадцать».

Само по себе это обычное описательное предложение, но в поразительной конечной детали Оруэлл достигает смыслового разрыва, ёмко и чётко устанавливая альтернативный характер исторической реальности романа. Ещё одно вступительное предложение — на этот раз из дебютного романа Уильяма Гибсона «Нейромант»:

Небо над портом напоминало телеэкран, включённый на мёртвый канал.

Эта удивительная метафора с замечательной прямотой распахивает двери мира, где новые формы масс-медиа определяют человеческое сознание. Однако со временем ситуация изменилась. Сегодня для поколения читателей, которые почти не смотрят телевидение по каналам, и не знают, как выглядит «мертвый экран», эта метафора будет практически непостижимой.

Может ли предложение устареть? Недавно Гибсон прокомментировал в Твиттере свой роман 2003 года «Распознавание образов». Он сказал, что роман был «написан с допущением, предполагающим, что читатель может и будет искать в Google незнакомые термины и определения». Для Гибсона важно, чтобы его книги сохраняли свою актуальность относительно того, что может быть непонятным или устаревшим, и чтобы это вызывало у читателя не просто непонимание, а скорее осознание расслоения прошлого и настоящего в палимпсестах языка и литературы.

Некоторые писатели умеют придать  каждому предложению сложности и насыщенности, не утомляя при этом читателя. Многие читатели думают так о Джойсе, но я всегда предпочитала тонкую красоту предложений в «Дублинцах» навязчивой, слегка показной изобретательности, которая присутствует в каждом предложении в «Улиссе»: каждое из них само по себе может быть маленьким шедевром, но неумолимая последовательность этих предложений утомительна. Произведения мастеров короткого рассказа и минималистичного предложения — Лидии Дэвис, например, чаще вызывают желание перечитывать их.

Читая книги, люди со временем формируют для себя канон хорошего предложения. Мне этот канон подарила Джейн Остин, чей баланс афористического остроумия, психологической проницательности и повествовательного темпа уникален. Первое предложение «Гордости и предубеждения» (1813), возможно, самые известные её строки:

Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену.

Тем не менее, мне всегда больше нравилось первое предложении из «Эммы», написанной два года спустя:

Эмма Вудхаус, красавица, умница, богачка, счастливого нрава, наследница прекрасного имения, казалось, соединяла в себе завиднейшие дары земного существования и прожила на свете двадцать один год, почти не ведая горестей и невзгод.

Можно подумать, что перед нами предложение из сказки, и только глагол «казалось» и демонстративно положительная последовательность черт «красавица, умница и богачка» намекают, что первое впечатление будет разрушено.

Если думать о библиотеке как о городе, а о книге как об отдельном доме в этом городе, то каждое предложение становится одной крошечной составляющей этого дома. Некоторые из них выполняют практическую роль — несущая стена, цемент между плитками в ванной, в то время как другие — это те детали, которые мы помним и берём с собой, вспоминая их текстуру и цвет, когда строим собственное словесное жилище.


Дженни Дэвидсон работает профессором на кафедре английской литературы и сравнительного литературоведения в Колумбийском университете. Она специализируется на литературе и культуре XVIII века, интеллектуальной истории и современном английском романе. Её последняя книга «Магический круг» была издана в 2013 году.


Опубликовано 22.08.2016 на Aeon
Обложка: WordPress

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *