Взлёт и падение постмодернизма

В 1989 году, сразу после падения Берлинской стены, стали говорить о постепенном закате постмодернизма, а оглушительный развал СССР привнёс еще больше сомнений в жизнеспособности течения, которое правило миром с начала 60-х годов ХХ века. Однако смерть гиганта пришлось отложить еще как минимум на десять лет. Одним из первых упоминаний заката эпохи послужили слова французского философа Жана Бодрийяра:

Постмодернизм, как мне кажется, постепенно отмирает, даже, возможно, имеет дело с регрессией.

На данный момент уровень потребления беллетристики и бульварной литературы снизился, а люди требуют чего-то нового, где нет язвительной иронии — визитной карточки постмодернизма.


Возникновение и развитие постмодернизма

Термин «постмодерность» ввел вышеупомянутый философ Жан Бодрийяр в книге «Симуляция и симулякры» (1981), где он, следуя по стопам Мишеля Фуко, изучает одну из главных идей не только постмодернизма, но и всего современного общества, а именно — симулякры, о важности которых для постмодернистского искусства будет сказано далее.

Некоторые могут увидеть в этом направлении демократизацию общества, но всё же есть и те, кто критикует постмодернизм за банальность, бессодержательность и пустословие его культурных плодов. Стоит отметить, что постмодернизм не претендует на создание универсальной философской концепции — он отказывается от целостного взгляда на мир и вместо этого выбирает игру с деталями. Итальянский писатель и семиотик Умберто Эко в книге «Заметки на полях «Имени розы» (1983) определяет постмодернизм как «ответ модернизму».

К середине ХХ века люди устали от смертей, войн и всеобщего неравенства, поэтому искали любые возможные способы, чтобы противостоять трагическим сторонам жизни. Эко пишет следующее:

Раз уж прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте, его нужно переосмыслить, иронично, без наивности.

Предтечами постмодернизма стали несколько литературных течений: модернизм, экзистенциализм, а также «новый роман» и «театр абсурда». Если модернизм строился на принципе строгой упорядоченности и ориентировался на интеллектуального читателя, то постмодернизм привнёс в искусство хаос и беспорядок. Он смешал все понятия о высоком и низком, разрушил классическую структуру построения текста. Единственное, что объединяет эти направления — это экспериментирование с языком и попытки найти совершенно другой подход к созданию литературного произведения.

Модернизм пытался понять, что можно создать посредством языка, а также как письменно выразить сложный внутренний мир человека. Модернистская литература была элитарной и соответствовала вкусам интеллектуальной публики, которая жаждала чего-то нового. Постмодернизм, в свою очередь, ориентируется и на массового читателя, и на тех же интеллектуалов, которые могут вычленить сложный подтекст из качественной современной литературы. Отдельно стоит упомянуть ирландского писателя Джеймса Джойса, автора романа «Улисс» (1922), который считают «квинтэссенцией всего модернистского движения». Позднее творчество таких авторов, как Вирджиния Вулф и Марсель Пруст можно назвать переходным этапом к постмодернистской традиции. Их «поток сознания» приобрёл такую интертекстуальность и символизм, что отнести позднюю прозу данных авторов к  зрелому модернизму становится почти невозможным.

Из «театра абсурда» и литературного экзистенциализма постмодернизм почерпнул не что иное, как восприятие мира через призму абсурда. Пьесы французского драматурга Эжена Ионеско построены на принципе взаимонепонимания персонажей. Герой множества произведений автора, рефлексирующий Беранже, представляет собой образ отверженного толпой человека, у которого, несмотря на все приложенные усилия, никогда не получится стать полноправным членом социума.

Ирландский драматург и писатель Сэмюэль Беккет стал ярким примером автора литературы переходного этапа — его пьесы разрушили классическое понимание театрального искусства. Беккет отказался от обилия декораций и акцентировал внимание зрителя не на сюжете произведения, а на эмоциях, которые вызывают схематичные и немногословные персонажи. Важным вкладом Беккета в развитие постмодернистской литературы является использование доступного языка, который понятен широкой публике. В отличие от Джойса,  который «тяготеет к всеведению и всемогуществу как художник», Беккет работал с авторским «бессилием и невежественностью», что иллюстрирует нам отказ от образа всезнающего автора, который характерен для домодернистской литературы.

«Новый роман», в свою очередь, привнёс элементы игры с текстом — автор всячески запутывает читателя и не даёт ему добраться до скрытой истины.  В то же время писатель вовлекает читателя в процесс повествования, что также характерно для подобной литературы. Новороманист Ален Роб-Грийе поддержал идею «первого постмодерниста» Хорхе Луиса Борхеса о том, что жизнь представляет собой сложный и запутанный лабиринт. В 1959 году из-под пера Роб-Грийе выходит роман «В лабиринте», который одним только названием говорит о влиянии аргентинского писателя. Помимо этого «новый роман» затрагивал такие темы, как отчаяние, разочарование в жизни, потеря интереса к действительности, которые были ключевыми не только для модернизма и экзистенциализма, но и для творчества Борхеса.

Ещё одним важным элементом в становлении постмодернизма стала «бульварная» литература. Возникнув в середине XIX века, она стала первой успешно продаваемой литературой, которая повлияла на дальнейшее развитие всего искусства. В понятие «бульварная» литература входит большинство направлений, которые активно продаются и в наше время: хоррор, детектив, научная фантастика, фэнтези, триллер, а также приключенческая литература. Именно эти направления обусловили тяготение постмодернизма к доступным (на первый взгляд) массовому читателю текстам, а такие авторы, как Мэри Шелли, Артур Конан Дойл, Жюль Верн, Герберт Уэллс и Эдгар По стали прародителями книг-бестселлеров.


Литературные приёмы постмодернизма

Как было сказано выше, постмодернизм — это игровое искусство, которое включает в себя смесь из всего, что было создано ранее. Помимо этого, он использует множество новых способов для создания текста, среди которых стоит отметить метатекст, интертекст, двойной код и авторскую маску.

Использование интертекста и метатекста стало главным отличием постмодернистской литературы. Читая романы Джона Фаулза и Умберто Эко, мы погружаемся в нескончаемое нагромождение зашифрованных символов и отсылок на другие произведения искусства, знание которых открывает новые горизонты в понимании постмодернистских текстов.

Интертекст представляет собой использование образов из других произведений искусства и аллюзий на них с целью усложнить понимание подтекста. Проще говоря, интертекст — это «межтекстовое соотнесение» с целью усложнения смысла произведения. В свою очередь, метатекст — это «зацикленность» текста на самом себе, использование самого себя в качестве отсылок и аллегорического изображения происходящего.

Именно постмодернистский взгляд на мир породил уникальный вид литературы, который называется метапрозой. Идея этого подхода заключается в том, что автор создает текст о тексте, роман о романе, то есть, главной темой является сам процесс написания произведения. Это своеобразная литературная матрешка, которая скрывает внутри себя схожего по конструкции двойника. Такой прием характерен для творчества Владимира Набокова, Андре Жида, Алена Роб-Грийе и прозы Хорхе Луиса Борхеса.

Постмодернистским писателям свойственно использовать двойной код при создании произведений, что делает их уникальными в плане восприятия читателем. В романах Умберто Эко мы можем увидеть два отдельных способа прочтения произведений. В его произведениях можно выделить два слоя: внешний, когда читатель воспринимает только сюжет, то есть внешнюю оболочку, и внутренний, когда читатель понимает все зашифрованные автором символы, благодаря которым понимает философский подтекст романа. Стоит отметить, что многие писатели-постмодернисты связаны с филологией, что и является причиной сложности восприятия подтекста в их произведениях. Исходя из этого, такую литературу принято называть не иначе как «филологическими романами».

Большинство постмодернистских текстов играет с читателем, но делается это только ради самой игры. Автор дурачит и запутывает, испытывает читателя на знание подтекста, понимание скрытых символов и аллюзий. Постмодернистские романы строятся в анархичном порядке, в них нет упорядоченности и закономерности. В качестве примера можно привести роман Милорада Павича «Хазарский словарь» (1984), который построен по принципу словаря. Читатель может начать знакомство с любой части текста, совсем не боясь узнать о перипетиях сюжета, так как их попросту нет. Дж. Сафран Фоэр в произведении «Полная иллюминация» (2002) строит повествование от конца к началу, разрушив хронологию текста, подобно писателям новороманистам.

Смешение жанров является характерной чертой для этого направления, писатели берут разнообразные жанровые клише и удачно совмещают их в одном тексте. Помимо этого, очень часто художественный текст может быть написан в виде научного трактата, а постмодернистское исследование тяготеет к живописному и эстетически красивому изображению подаваемого материала. В качестве примера можно привести рассказ Хорхе Луиса Борхеса «Пьер Менар, автор «Дон Кихота» (1939), который написан в форме научного исследования, хоть и является, по сути, художественным произведением.


Завершение эпохи

Постмодернистская критика претерпела существенные изменения, что видно по идеям философа-постструктуралиста Ролана Барта, который повлиял на множество современных литературоведов и философов. Под его влиянием оказались такие философы, как Жак Деррида, Жиль Делез и Феликс Гваттари. В эссе «Смерть автора» (1967) Барт говорит о том, что необходимо избавиться от тирании толкования текста. Место автора в постмодернистской литературе изменилось.

В средостении того образа литературы, что бытует в нашей культуре, безраздельно царит автор, его личность, история его жизни, его вкусы и страсти.

 — пишет Барт.

Помимо этого, он утверждает, что современный автор «рождается одновременно с текстом, у него нет никакого бытия до и вне письма».

Алан Кирби пишет, что «постмодернизм так же, как и модернизм и предшествующий ему романтизм, фетишизировал (то есть, возвысил значение) автора», даже если тот категорически это отрицал. По словам Барта, даже Марсель Пруст «открыто ставил своей задачей предельно усложнить — за счёт бесконечного углубления в подробности — отношения между писателем и его персонажами».

Важным термином в постмодернистской мысли является симулякр. Он представляет собой изображение чего-либо существующего, либо изображает нечто, не имеющее прототипа в реальном мире. Бодрийяр утверждает, что постмодернизм — это эпоха тотальной симуляции, так как в настоящее время в мире преобладает копирование, то есть создание симулякров. Большая часть современного мира является как бы совокупностью копий несуществующих в реальности идей. Если объяснять более доступным языком, то главная способность симулякра – это «маскировка отсутствия настоящей реальности».

Особенность постмодернистской идеи заключается в том, что искусство стало копировать само себя, людям стала безразлична оригинальность произведения искусства. Современный человек, согласно Делезу и Деррида, стал ничем иным, как «желающей машиной», которая ищет лишь развлечения, отвергая все серьёзное и подлинное. Эту тему удачно показал Джулиан Барнс в романе «Англия, Англия» (1998). Писатель тонко прочувствовал культурные особенности, которые царили в мире ещё каких-то несколько десятилетий тому назад. В качестве примера культурного обнищания людей он привёл создание маленькой копии Англии на небольшом острове, где каждый желающий может ознакомиться с культурой и достопримечательностями всего туманного Альбиона. В итоге это привело к упадку «старой Англии» и финансовому процветанию её двойника. Так Барнс показал все недостатки постмодернистского общества потребления.

Самым громким потрясением для постмодернистского общества потребления стала череда терактов 11 сентября 2001 в Нью-Йорке. После масштабной трагедии мир искусства на некоторое время затих, так как иронизирующий постмодернизм не знал, как всё же реагировать на случившееся. Однако вышеупомянутый писатель Дж. Сафран Фоэр использует в романе «Жутко громко и запредельно близко» (2005) тему теракта 11 сентября, который показывает новую ориентацию направления на яркие и широко известные темы. Несмотря на «завершающий момент» постмодернизма, он продолжает идти вперёд, как любое другое культурное направление. Только вот можно ли это назвать развитием? Или это все же деградация постмодернизма?

Стоит сказать, что завершающий выстрел в голову постмодернизма произошёл не на страницах литературного произведения, а на телеэкране. Совсем недавно вышел заключительный сезон сериала «Твин Пикс» (1991-1992, 2017), который и ознаменовал полнейший упадок современного мира. Дэвид Линч сделал настолько сложную для понимания вещь, что многие только и смогли произнести: «А что это было?». Линч скрыл в сериале множество символов-отсылок, которые понятны далеко не всем людям: тут и намек на Марлона Брандо в фильме «Дикарь» (1953), возращение Орфея из загробного царства Аида и многое другое. Он выдавил из своего детища все возможные соки, чтобы окончательно зарыть живой труп постмодернистской культуры.

В современной русскоязычной литературе стоит отметить Виктора Пелевина, тексты которого стали пародией на самих себя — автор использует постмодернистские приемы ради самих приемов, что показывает нам тщетные попытки течения вернуть себя к прежней жизни путем иронии над самоиронией. Если Умберто Эко был одним из первых и наиболее влиятельных постмодернистских авторов, а его нашумевший роман «Имя розы» (1980) стал каноничным текстом этого направления, то большая часть современных писателей стала не просто копиями идей постмодернизма, а их размытыми тенями.

Говоря о постмодернизме, стоит также отметить имя Джона Фаулза, который стал знаковой фигурой в формировании постмодернистской литературы. Его дебютный роман «Коллекционер» (1963) открыл миру новый взгляд на реальность. Автор использует метатекст чуть ли не на каждой странице романа: тут и образ Набокова с его страстью к бабочкам, и шекспировская Миранда из «Бури» (1611), а также образ Калибана, умело надетый на главного персонажа романа. Помимо этого Фаулз не лишен иронии. Фамилия главной героини, Грей, показывает нам, что она смогла разрушить порочный круг и стать частью интеллектуального мира, несмотря на генетическую предрасположенность к жизни обывателя.

Из элитарной модернистской литературы на свет появилась массовая постмодернистская проза, которая стала товаром на современном рынке. Хорошо это или плохо — судить сложно. И хотя именно благодаря постмодернизму люди начали активно читать художественную литературу, само направление производит только то, что требует публика, тем самым опускаясь до уровня тех самых обывателей.

В 1977 года американская художница Дженни Холзер создала инсталляцию, которая представляет собой огромный билбоард с надписью «Protect me from what I want» («Защити меня от того, чего я желаю»). Этой работой художница хотела показать зацикленность постмодернистского общества потребления на пустых трендах и бесполезных идеалах, которые, по сути, и разрушают целостность человеческой жизни. Именно инсталляция Холзер отображает плачевное состояние современного общества, которое захлёбывается от обилия информации и страдает от невозможности преодолеть клиповое мышление.

Постмодернизм занял всевозможные места в современной культуре, он стал главной составляющей интернета и телевидения, а также развитой индустрии развлечений. На данный момент он ещё шевелит уставшими конечностями, иронизирует над самим собой, но всему, как известно, когда-то приходит конец. Вопрос только — а что же дальше?..

Джордж Замза


P.S. от автора: источники и что почитать по теме.

Бодрийяр, Жан. Симулякры и симуляция.

Gane, Mike. Baudrillard Live. Selected Interviews. / I Don’t Belong To The Club, To The Seraglio. Interview with Mike Gane and Monique Arnaud (1993). – p. 19-23. – 2003.

Jones, Tony. Postmodernism Is Dead, and Critical Realism Isn’t Its Successor. 

Эко, Умберто. Заметки на полях «Имени Розы». Изд. – 2011. – c. 160.

Beebe, Maurice. Ulysses and the Age of Modernism / James Joyce Quarterly Vol. 10, No. 1, Ulysses 50th Anniversary Issue (Fall, 1972), pp. 172-188.

Power, Chris. Samuel Beckett, the maestro of failure. / The Guardian. – 7 July 2016.

Olsen, Lance. Diagnosing Fantastic Autism: Kafka, Borges, Robbe-Grillet. / Modern Language Studies Vol. 16, No. 3 (Summer, 1986), pp. 35-43.

Иванов Н.В. Интертекст – метатекст: культура, дискурс, язык / Н.В. Иванов // Языковые контексты: структура, коммуникация, дискурс. Материалы межвузовской научной конференции по актуальным проблемам языка и коммуникации. Военный университет 2007 г. – М.: Книга и бизнес, 2007.

Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка. // Новое в лингвистике. Вып. 1. – М.: изд. Ин. Лит-ры, 1960 г. – С. 372-373.

Барт, Ролан. Смерть автора // Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – М., 1994 – С. 384-391.

Варламова, Дарья. Что такое симулякр или зачем на самом деле нужен Диснейленд.

Делез, Жиль. Гваттари, Феликс, Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения / Ж. Делез, Ф. Гваттари; пер. с франц. и послесл. Д. Кралечкина; науч. ред. В. Кузнецов. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. — 672 с.. — Перевод изд.: Capitalisme et schizophrénie. L’Anti-Œdipe / Gilles Deleuze, Felix Guattari.


08.01.2017
обложка:
Инсталляция Дженни Холзер из серии Truisms. Тайм-Сквер, Нью-Йорк (1977–79)

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *