Филип Дик — плохой писатель. Это правда?


Переводила: Елена Королёва

Если Филип Дик — плохой писатель, то и вся остальная научная фантастика — чушь?

Одного из самых популярных авторов-фантастов часто обвиняют в нехватке писательских навыков. Справедливо ли это?

by RYAN BRITT

Герои Филипа Дика видели такое, что нам и не снилось: от телепатии до скачков во времени, от репликантов среди людей до оживших фантазий о будущем и путешествий в альтернативное прошлое. И, несмотря на это, в  бесчисленных фильмах и сериалах, снятых по работам Дика — например, в новом сериале-антологии, которая скоро увидит свет, или в ждущей продолжения телевизионной версии «Человека в высоком замке» — герои редко говорят словами автора. Первое приходящее в голову объяснение этому очень простое — адаптация всегда что-то меняет. Вторая причина, вероятно, более печальна: проза самого Филиппа Дика слишком плоха для публичного восприятия, и единственный путь дать его потрясающим идеям путевку в жизнь — переписать их.

Кадр из сериала «Человек в высоком замке»

Всегда, когда я общался с любителями научной фантастики и разговор заходил о творчестве Филипа Дика, в своём мнении о писателе они были единодушны: его истории неподражаемы в плане сюжета, но сам текст написан плохим или, как минимум, примитивным языком. Иногда я даже сравниваю Дика с писателем-фантастом Килгором Траутом из романов Курта Воннегута, чьи идеи были настолько же удивительны, насколько плоха была его проза. (Воннегут, как утверждают, большей частью «срисовал» Траута с писателя Теодора Стёрджена, а не с Дика. Такие дела).

Филип К. Дик написал много книг. И это далеко не все.

Общепринятое мнение о непреодолимой пропасти между его идеями и стилем повествования не возникло на пустом месте. Даже главный защитник Дика Джонатан Летхем в 2007 году признал, что некоторые отрывки из его романа «Убик» настолько плохи, что выть охота. В 2010 году Дарраг Макманус в статье газеты The Guardian назвал прозу Дика «отвратительной», несмотря на то, что он был убеждён в «непревзойдённом воображении» автора.



Если мы согласимся с мнением большинства, то оказывается, что Филип К. Дик застрял в самом центре диаграммы Эйлера между «лучшим на свете писателем-фантастом» и «худшим писателем на свете вообще».

Но насколько справедливы эти повторяющиеся нападки?

Энтони Ха — журналист  Tech Crunch и один из самых влиятельных людей по мнению журнала Brooklyn Magazine — знает все о Филипе К. Дике. В 2005 году вместе с  Элис Ким он даже читал лекции в Стэнфордском университете, полностью посвященные творчеству писателя.

«Не думаю, что Дик был так уж плох в стилистике. — сказал он онлайн-журналу Inverse.  — Он часто писал слишком быстро, и поэтому его стиль мог быть местами плоским и банальным, а предложения и сцены самоповторяющимися и плохо выстроенными. Но, несмотря на это, он мог придать предложению невероятную эмоциональную нагрузку и сделать его ёмким. Например,  я до сих пор считают первое предложение „Марсианского смещения во времени” — „Сквозь толщу фенобарбитуратной дремы до Сильвии Болен донесся чей-то зов” — отличным введением в мир произведения».

Оценка Ха прозы Дика как «плоской и банальной» или «плохо выстроенной» даже близко не соответствует Летхемовскому «выть охота». Хотя не всякий читатель будет солидарен с Ха в его любви к роману, первое предложение которого содержит слово «фенобарбитуратный», это отличный пример тематики и стиля романов Дика. Вещество фенобарбитал используется для лечения расстройств сна, поэтому, раз большинство прозы фантаста рассказывает  об изменённых состояниях сознания, снах наяву и природе того, что составляет  «реальность», всё становится на свои места: книга написана ровно так, как должны быть написана. Большинство историй Дика созданы, чтобы перевернуть общепринятую структуру реальности, так что его стиль может быть не «плохим», а просто «странным».

Давайте посмотрим на «странное» первое предложение — начало рассказа «На тусклой Земле», написанного Диком в 1954 году:

Заливаясь смехом, Сильвия неслась сквозь сияние ночи — длинными, летящими шагами по усыпанным щебёнкой тропинкам и бездонным глубинам космоса, среди роз и махровых маргариток, мимо сладко пахнущей травы, которую скосили и сгребли в кучи, туда, за кирпичный забор, к крутому склону.



Критик натуралистической прозы мог бы возразить против «сияния ночи», потому что возникает противоречие: как ночь может сиять? Точно так же, бег героини «по усыпанным щебёнкой тропинкам и бездонным глубинам космоса» можно назвать довольно странным. Человек, который всё понимает буквально, просто пытается понять, что, чёрт возьми, на самом деле происходит в этом предложении. Но если вы уже имеете опыт в чтении научной фантастики, вы, скорее всего, привыкли к тому, что в ней не всё имеет смысл с самого начала. Возможно, вы даже понимаете, что противоречия и несоответствия на языковом уровне — особенность этого конкретного жанра.

В книге, посвящённой критике научной фантастики «Microworlds», Станислав Лем твёрдо придерживается этой точки зрения, и заходит даже дальше, называя несоответствия в текстах Дика намеренными, заявляя: «Невозможность обнаружить соответствия в тексте побуждает нас искать их истинное значение не среди самих событий, а в принципе их построения, который и отвечает за отсутствие фокуса».

Действительно ли Лем заявляет, что гениальность Дика проявляется именно в несоответствии текста реальности? Это довольно обобщённо, и почти тоже самое, что сказать, что спецэффекты в старых фильмах лучше, чем в новых, потому что мы видим тросы у декораций. По всей вероятности, Лем верил, что Дик использовал декорации научной фантастики, чтобы говорить об энтропии, изменённых состояниях сознания, социальном и культурном разрушении иллюзий. Если рассматривать ситуацию с этой точки зрения, то Дик выбрал правильный путь.  Его неуклюжий стиль повествования и обрывающиеся сюжетные нити тоже были частью продуманного механизма.

«Его стиль повествования более эффективно доносит до читателя значение того, о чём он говорит, чем мог бы это сделать лучший слог, — заявляет Дэвид Барр Кёртли, автор и соведущий популярного подкаста Geek’s Guide to the Galaxy. — Все работы Дика — о надломленных реальностях и нарушенном сознании, и его откровенная прямота, сумасшедшая ритмика и странные повторения жутко эффективны для создания впечатления психологической нестабильности и ощущения экзистенциального ужаса. Мягкая, поэтичная проза, полная уместных витиеватых фраз, говорящих метафор и филигранно подобранных предложений убеждают нас в том, что чувству контроля и уверенности нет места во вселенной Дика».



Нужно заметить, что вселенная Дика выросла из традиции научной фантастики, которая постепенно уходила в прошлое, пока он продолжал писать. В 60-х и 70-х годах появилась так называемая «Новая волна» в научной фантастике, в которой язык играл большую роль, чем сюжет. (Да, я знаю, что это смелое и, возможно, неточное обобщение). Так что даже среди современников, таких как Сэмуэль Дилэни или Урсула Ле Гуин, проза Ф.К. Дика (хотя и преследующая определённые цели) могла выглядеть немного устаревшей.

Приведу совершенно несправедливую аналогию: представьте себе, что сэр Артур Конан Дойл пишет историю про Шерлока Холмса одновременно с Джеймсом Паттерсоном1Американский писатель в жанре триллер и детектив. Широко известен благодаря серии романов об инспекторе Алексе Кроссе. Нельзя сказать, что это было бы неправильно, скорее казалось бы странным. На самом деле, если бы Конан Дойл и Джеймс Паттерсон были бы современниками, мы могли бы подумать, что Конан Дойл — плохой писатель! Филип К. Дик не то что бы был динозавром, который пытался притвориться человеком среди пещерных людей — если вы читали Cosmicomics Итало Кальвино, вы понимаете, что я имею в виду — но, как мне кажется, его стилистика, больше подходящая для научной фантастики первой половины XX века, была двигателем его прозы. Для своего времени Дик был одновременно и лучше своих современников, и хуже. Лучше, потому что не заботился о «красоте» своих предложений (как отмечает Барр Кёртли), а хуже, потому что все остальные заботились об этом и заботятся до сих пор, и подход Дика  отпугивает всех потенциальных читателей.

Но, может быть, благодаря терпимости читателей это утратило свою значимость. «Роман не обязательно должен быть потрясающе написан, чтобы мне понравиться, — говорит главный редактор Electric Literature и автор коротких рассказов в свободном жанре Линкольн Мишель. — Хотя роман — письменная форма творчества, неважно, к какому жанру он принадлежит,  и необходимо об этом помнить. Для меня это как спросить: „В нуар-фильме тебя больше интересует работа оператора или игра актёров?” Или что-то вроде того».

По словам Мишеля, стилистика играет важную роль, и, говоря о любом тексте, как отмечает в своем эссе «On Style» Сьюзан Зонтаг, очень сложно притворяться,  что не существует хотя бы представления о бесконечной войне между стилем и содержанием в разговоре об этом вопросе. Так что, хоть некоторые могут не согласиться с предпосылками к такому разговору, мы все можем признать, что дискуссия о прозорливом и талантливом писателе-фантасте, чьи тексты стилистически никуда не годятся, вполне готова превратиться в некий шаблон.

Неужели, если мы защищаем право Филипа К. Дика быть плохим стилистом, мы защищаем всю научную фантастику по умолчанию? В некотором смысле да,  но с другой стороны — совсем нет. В эссе «Научная фантастика» Курт Воннегут пишет: «Вместе с худшими текстами в Америке вне образовательных журналов, они [научно-фантастические журналы] публикуют настоящие шедевры…». Но Воннегут в основном говорил о научной фантастике, опубликованной до 1960-х годов, стилистика которой предшествовала Новой волне, о ней же обычно говорят как о менее «литературной», чем последующие книги в этом жанре. Если считать, что представление Курта Воннегута о научной фантастике играет на руку Дику, и что Дик — отличный пример того, как воспринимают научную фантастику мейнстримные литераторы, то существование клише «плохого писателя» начинает иметь смысл, несмотря на то, что такие представления не отражают реальной картины.



В 2011 году Майк Роу написал сравнительное эссе для The Millions, озаглавленное «Philip K. Dick and the Pleasures of Unquotable Prose», тем самым заявив о себе как об эксперте и этом вопросе.

«Научная фантастика отличается от художественной литературы, и оценивается по другим стандартам, — поясняет Роу Inverse. — Правила отличают футбол и баскетбол — два разных способа загнать мяч в сетку — так  же и сам жанр фантастики, в первую очередь, должен быть не таким художественным как художественная литература. Во-вторых, мы ждём от фантастики в большей мере удивительной выдумки, а не диктата стиля».

by Jeff Drew

Можно подумать, что Роу основывается на восприятии научной фантастики, которое начало разрушаться в 60-х годах, но даже не смотря на это всплывает призрак аргумента Зонтаг: неважно, насколько сильно мы пытаемся доказать себе, что форма и содержание это одно и тоже, мы все равно приходим к выводу, что они сильно различаются. Если в таком диалоге об искусстве — например, о романах Филипа К. Дика — можно найти истину, мы должны твёрдо убедить себя в том, что все эти вопросы могут быть решены, если бы нам удалось создать телепатическую связь с автором. Тогда у нас бы получилось что угодно: узнать, что хотел сказать автор и почему он выбрал именно такие средства для этого.

Если можно вынести вердикт стилистике Ф.К. Дика, то я бы сказал, что мнения присяжных расходятся. Для меня его проза — смесь разных стилей.  Он высмеивает старую научную фантастику, которая почему-то не догадывается об этом. Всё это очень похоже на то, как Дик видел свой мир и свою работу, как думал о них. В том смысле, что единственная святая правда о его прозе заключается в том, что она наиболее всего приближена к телепатии, которую мы видим рассыпанной по его страницам. А телепатия на книжных страницах никогда не описывалась как нечто прекрасное.


оПУБЛИКОВАНО 28.06.2016 НА Inverse Entertainment
Обложка: Wallpaper Abyss
иллюстрации: amazon.com

ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сноски   [ + ]

1. Американский писатель в жанре триллер и детектив. Широко известен благодаря серии романов об инспекторе Алексе Кроссе

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *