Олли Вингет (Пряша): «Я всегда советую быть честным с читателем»

Я познакомилась с «Властелином колец», будучи ещё ребёнком — и с тех пор эта книга в разные периоды жизни по-разному влияла на меня. Именно жанру фэнтези я благодарна за стремление к приключениям и открытию нового, за развитую фантазию и даже — через закономерный интерес к мифам — за умение анализировать литературное произведение и его структуру.

С поэтическим слогом Ольги Птицевой — Пряши — я была знакома со своих подростковых лет, когда ритм, размер и рифма играли важнейшую роль во всём, что со мной происходило. Но этому периоду суждено было завершиться — и я открыла для себя целую кладезь прозаических историй, написанных Пряшей — правда, уже под другим псевдонимом — историй мрачных, холодных, таинственных, пропитанных магией и сказкой.

На разных этапах изучения литературы меня как поклонницу жанра волновала проблема развития современного фэнтези, а также так называемого жанра young adult, который сегодня все подряд клеймят и ругают. Именно поэтому я решила побеседовать с Ольгой — не как с поэтом, но как с автором современного отечественного (что немаловажно) фэнтези для подростков.


Начнём с начала — с имени. Вы пишете прозу под псевдонимом Олли Вингет — это имя звучит достаточно гендерно нейтрально. Так и задумывалось, или Вы основывали выбор псевдонима на чём-то другом? Насколько вообще, по-вашему, важен псевдоним для автора фэнтези?

Поиск псевдонима был обязательным условием редакции, серийное оформление «Online-бестселлера» строгое и установленное, так что пришлось поломать голову. Мне хотелось, чтобы псевдоним не обезличивал меня, чтобы в нем оставалось место тому Я, которое и стихи сочиняет, и книжки пишет, и на встречи с читателями приходит. Так из Ольги Птицевой вышла Олли Вингет. Над гендерной нейтральностью я не задумывалась, если честно. Но вы правы, вышло достаточно расплывчато. Правда, на заднике обложки есть моя фотография, где с мужчиной меня уже не перепутаешь. Кстати, вот этот маленький кружочек с фото — любимая часть книги моей бабушки.

Ещё немного об именах. Авторы фэнтези, фантастики, постапокалиптики и магического реализма любят наделять героев популярными англо-саксонскими именами. Как Вы думаете, почему так происходит? Неужели русскоязычным авторам просто неловко называть персонажей Петями и Машами?

Может, дело в неловкости, может, в привычке читать зарубежные книги, смотреть иностранные фильмы чаще и больше, чем отечественные, поэтому представить своего героя, к примеру, Стивом, а не Стёпой, банально легче. Но я всегда за стилизацию. Если история о другом мире, то и имена лучше генерировать или выбирать такими, чтобы они были подходящими и звучными, мало ассоциировались с определенной страной и языковой группой. Хорошее же славянское фэнтези или магический реализм на улицах Москвы, например, обяжут автора подыскать названия русскоязычные, тут уж не отвертеться от Пети с Машей. Главное, чтобы все в истории было органично, включая названия и имена.

Ваши миры отличаются от привычных жанровых миров («меча и магии») благодаря сильному фольклорному элементу, отразившемуся и на Вашем слоге. Можете ли Вы назвать авторов, которые повлияли на Ваш стиль? Произведения? Может быть, какие-то определённые сказки или народные эпосы?

Думаю, дело тут в любви к книгам вообще, долгой и крепкой любви. Я всегда много читала, пыталась охватить побольше жанров, познакомиться с авторами, которые могут стать мне близкими. Крапивин, Гавальда, Рубина, Набоков, Бунин, сёстры Бронте, Брэдбери, Дюморье, Толстой, Булгаков. Настолько разная, но ошеломляющая своей силой проза! Я считаю, что литературный язык не просто богатый и могучий, он немыслимо прекрасный, он сильный, он тонкий. Им можно выткать такое кружево! Рассказать историю так, чтобы она ожила, чтобы ее хотелось пропеть от первой строчки до последней. Поэтому фольклорность, образность и поэтичность в прозе — именно то, к чему я стремлюсь. Важно не только о чем ты пишешь, нельзя забывать о работе над текстом, стилем и ритмикой произведения. Тогда «меча и магии» станет меньше, а хороших книг больше.

Вы по образованию юрист — и это, наверное, последняя профессия, которая может ассоциироваться с автором-сказочником. Как Вы пришли к написанию мистических произведений? Что стало первым и решающим толчком к созданию собственных миров?

Мне сложно назвать себя «автором-сказочником» моя первая изданная дилогия и правда близка к сказочной новелле, но это скорее исключение из общей картины того, что я пишу. Жанр сказки мною любим, было время, когда я любила только фэнтези, зачитывалась Толкином, Семеновой, Фраем. Но моя литературная жизнь всегда была разделена с жизнью реальной, поэтому профессия никак не влияет на то, что я пишу, как и книги не влияют на профессиональную деятельность. Словом, мухи и котлеты.

В русскоязычном мире жанр подросткового фэнтези (и, что уж говорить, фэнтези вообще) переживает не лучшие времена. Стереотипы овладевают либо авторами, которые заполняют книжные полки произведениями «под копирку», либо читателями, которые клеймят любое (подростковое) фэнтези низкопробной литературой. Согласны ли Вы с этим? И если да, каковы причины жанрового упадка именно у нас, в то время как западный мир вовсю зачитывается, например, Нилом Гейманом? Какие произведения отечественных авторов в этом жанре, которые, по вашему мнению, действительно стоит прочесть, и почему?

Это вообще ужасная мысль, которую отчего-то всячески внушают читателям, что подростковая литература — плохая литература. Низкопробность есть в любом жанре, она вообще от жанра не зависит. Тут дело скорее в желании автора и издателя быстро отхватить жирный кусок продаж за счет фаст-фудности произведения. Лёгкое и ненапряжное читается массой лучше, чем сложное и глубокое. Да это в любой сфере творчества и потребления так. Но, к счастью, хорошие книги у нас пишутся и выходят. В жанре young adult в том числе. Я сразу вспоминаю авторов творческого объединения «Ведьмин Сад», к которому имею честь себя причислять. Марина Козинаки и Софи Авдюхина выпускают серию фэнтези-сказки «По ту сторону реки» — это такая близкая к нашим корням история о молодых волшебниках, что готовятся к Посвящению, изучая стихии в таинственной деревне. Недавно вышла пятая книга, впереди шестая, последняя, у серии целая армия поклонников, и я уверенно отношу её к хорошему, умному и полезному чтению для подростков. Буквально в начале месяца у Евгении Спащенко вышла её сказочная «Терновая ведьма» — тут уже классическая сказка с борьбой свет и тьмы снаружи и внутри героя, лес, заколдованный волк и прекрасная дева, попадающая в беду. Невозможно оторваться от мелодичного слога, очень советую. А для тех, кто любит помрачнее, есть моя коллега по серии Рута Шейл и ее дилогия «Двоедушник». Мёртвые дома, погибшие души, мотоциклы и заброшки Нижнего Новгорода, но подано всё так умело и глубоко, что читает на ура как взрослыми, так и подростками. Так что ничего с нашим жанром не потеряно, было бы только желание у авторов писать честно и усердно, а у издателей это издавать.

Вопрос противостояния добра и зла — извечный вопрос жанра. Как Вы решаете его для себя? Стараетесь ли Вы намеренно отступать от канонов дедушки Толкина «добрые герои vs. злые злодеи», или иногда без этого не обойтись? Какую историю, по-вашему, читать интереснее — борьбы с внешним злом или с внутренним?

Толкин для меня — Библия фэнтези, пусть он и дедушка, но дедушка, который за всех всё давным-давно придумал. Поэтому намеренно топтать устои, которые он выстроил в жанре, я не планирую. Скорее каждый автор должен привносить что-то своё, но, по сути, ничего лучше «Властелина колец» уже не написать, как мне кажется. А борьба — она должна быть и внутренней, и внешней. Так есть в жизни, так должно быть и в книгах.

Расскажите историю создания своего фантастического мира (на примере любого из Ваших произведений). С чего всё начинается? Стоит ли перед Вами какая-то творческая задача, когда Вы начинаете писать, или всё происходит спонтанно?

Сожжённый мир «После Огня» появился из образа одного моего неудачного стихотворения, где два орла летели над пустыней из пепла, чтобы найти выживших людей и рассказать им, как легко человек может уничтожить мир, который считает домом. Стихотворение получилось ужасное, правда, а вот идея засела в голове. После она расширилась, но основная линия осталась. Так что тут дело абсолютной спонтанности, которая рождает образ, и уже на него наслаивается история. Так было и с «Полынью», я стояла на станции метро Комсомольская, ждала мужа в центре зала, мимо поток текли люди. Тысячи людей, в каждом своя история жизни. И смерти. Эта мысль несколько недель не давала мне покоя, я даже узнала, сколько примерно пассажиров в день пользуется Комсомольской. В среднем сто тысяч. Сто тысяч будущих мертвецов в день. Это стало основой истории. А моя новая работа «Сёстры озерных вод» пишется на вдохновении от посещения калужских лесов и болот. Все переплетено и взаимосвязано. Главное не упустить момент, когда мир дарит тебе образ, достойный стать основой книги.

В продолжение предыдущего вопроса — дайте совет начинающим авторам: как написать хорошее подростковое фэнтези? Каких ошибок следует избегать в первую очередь? Может быть, посоветуете какой-то алгоритм создания произведения/литературного мира?

Я всегда советую быть честным с читателем. Не пытаться написать так, чтобы попасть в популярную тему, если она вам не близка. Не повторять уже сказанное. Не юлить и писать на самом высшем напряжении сил. Вот тогда история оживет. Она может быть корявой, непрофессиональной, наивной даже, но живой. И читатель обязательно это почувствует. Наверное, в этом главный секрет.

 Маргарита Баранова


Олли Вингет | Пряша

31.12.2017
Фото для обложки предоставлено Ольгой

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *