Чтение и мы: как книги помогают быть человеком?


Перевод: Мария Колясникова
Коррекция, редакция: Константин Макаров, Маргарита Баранова

by KEITH OATLEY & MAJA DJIKIC


Зачастую произведения нацелены на то, чтобы после их прочтения вы начали думать и чувствовать так, как того хочет автор. Статья, которую вы сейчас читаете — не исключение. Мы хотим, чтобы вы поразмыслили об определённых вещах в определённом ключе. Но существует и другой тип влияния, не так часто приписываемый литературе и функционирующий по иным законам. Используя его, вы не стремитесь навязать человеку конкретные чувства или идеи. Вместо этого вы пытаетесь помочь ему разобраться в себе.

Так родители помогают своим детям найти себя в карьере и взаимоотношениях. И хотя порой мы хотим, чтобы наш супруг или супруга в чём-то изменились, мы знаем, что именно истинная любовь даёт нам возможность по-настоящему стать собой.

Может ли писатель так же подспудно воздействовать на читателя, меняя наше представление о самих себе? Мы считаем, что может. В самом деле, в ряде исследований, проведённых за последние несколько лет, мы обнаружили доказательства того, что подобное влияние является неотъемлемой составляющей литературы.

Во время одного из экспериментов, опубликованного в 2009 году в Creativity Research Journal и проведённого нами совместно с психологами Сарой Зойтерман и Джорданом Питерсоном, мы поделили участников эксперимента на две группы. Люди из первой группы читали «Даму с собачкой» — рассказ А. П. Чехова о супружеской неверности, в то время как люди из второй группы читали ту же историю, но написанную в жанре нон-фикшн, в форме отчёта из суда по бракоразводным делам.

Текст в жанре нон-фикшн по объёму и простоте изложения был аналогичен рассказу Чехова. В нём содержалась та же информация, даже некоторые диалоги повторялись. Примечательно, что читатели из обеих групп, хоть и сочли свои тексты в равной степени интересными, по-разному оценили их с точки зрения выразительности. Читатели из первой группы оценили «Даму с собачкой» по этому критерию выше, чем участники эксперимента из второй группы оценили свой текст.

Перед тем как приступить к чтению, участники прошли стандартный психологический тест — «Большую пятёрку», — ориентированный на оценку пяти личностных факторов: экстраверсии, невротизма, открытости, доброжелательности, добросовестности. Участники также оценили своё эмоциональное состояние по шкале от 0 до 10 по 10 разным эмоциям. После чтения текстов участники снова прошли личностный тест и оценили своё эмоциональное состояние.

Результаты теста тех, кто читал текст в жанре нон-фикшн, остались без изменений. Но в результатах тех, кто прочёл оригинальный рассказ Чехова, были замечены колебания. Изменения не носили кардинальный характер, но были статистически зафиксированы и напрямую соответствовали силе эмоций, переживаемых людьми во время чтения рассказа. Рассказ Чехова подтолкнул людей к переосмыслению себя и своих личностных качеств.

В другом эксперименте, опубликованном в 2012 году в журнале Scientific Study of Literature, мы расширили рамки исследования и включили в него других писателей.  Совместно со студентом-магистром факультета психологии Мэтью Карлэндом мы предложили участникам прочесть один из восьми рассказов или одно из восьми эссе. Среди рассказов были «Мой Эдипов комплекс» (My Oedipus Complex) Фрэнка О’Коннора и «Ночной клуб» (Night Club) Джин Стаффорд. Список эссе включал «Почему мы смеёмся?» (Why Do We Laugh?) Анри Бергсона и «Восток и Запад» (East and West) Рабиндраната Тагора. Мы немного изменили эссе для того, чтобы их длина, доступность и увлекательность для читателей были на одном уровне с рассказами.

Как и в экспериментах, проведённых нами ранее, мы проанализировали личностные черты участников и их эмоции до и после чтения. Мы ожидали, что у тех, кто прочёл отрывок художественного произведения будут замечены наибольшие колебания в результатах личностного теста, но мы ошиблись. Жанр текста — художественный или нон-фикшн — был не столь важен, по-настоящему значимо было то, насколько выразительно был написан текст. Результаты тех, кто признал прочтённое эссе или рассказ высокохудожественным и выразительным изменились в большей степени, чем у тех, кто имел обратное мнение.

В теоретической статье, опубликованной в 2014 году в журнале Psychology of Aesthetics, Creativity, and the Arts, мы представили вниманию читателей вышеупомянутые исследования, а также исследование, сравнивающее характер работы знаменитых писателей и знаменитых физиков, подчёркивая таким образом психологическую концепцию высокохудожественной литературы, основанную не на убеждении или указаниях (как, например, утверждал римский поэт Гораций в «Искусстве поэзии»), а на непрямой коммуникации.

Много было написано об искусстве, но лишь недавно начались исследования того, что происходит с нашим мозгом во время чтения. За пределами любви, взаимоотношений и некоторых форм психотерапии, идея коммуникации, которая имеет не убеждающий и в то же время преобразующий эффект, редко рассматривается в психологии. Мы надеемся, что наши исследования вдохновят других на дальнейшее изучение этого типа влияния.


Опубликовано 19.12.2014 на The New York Times

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *