Лёгкости перевода: что делает художественный перевод гениальным?


Перевод: Елена Королёва
Коррекция, редакция: Марья Наговицына, Маргарита Баранова

by KATY DERBYSHIRE


Для внешнего мира литературный перевод знаменит своей невидимостью. Хотя мы все — фрилансеры-одиночки, мы плотно общаемся внутри нашего тесного сообщества. Недавно мы обсуждали отзывы о нашей работе. Когда критика снисходит до того, чтобы заметить наше существование, мы собираем урожай похвалы и — что ощущается сильнее — критики. Поэтому я подумала, что было бы неплохо спросить других литературных переводчиков, к чему они стремятся, по каким критериям они оценивают результат своей работы. И я не была разочарована.

Легко сказать, что такое плохой перевод. Это текст с зазубренными краями, как будто его вырезал ножницами пьяный человек. Это текст, в котором переводчик неправильно понял оригинал или, возможно, неправильно его интерпретировал. Это текст, из которого исчезла индивидуальность. Но как определить успешный перевод? Когда мы можем сказать, что переводчик хорошо поработал? Чего именно мы хотим достичь помимо лёгкости прочтения?


Что такое хороший перевод?


Дэвид Колмер (переводчик с датского на английский):

Нельзя чихать на плавность речи, и этой цели порой трудно достичь, но хороший переводчик идет дальше и добивается индивидуальности и достоверности оригинала. Он поёт, шепчет и чертыхается точно так же, как оригинал, и оставляет читателя таким же заинтригованным, взволнованным и довольным. Чувствительный критик, владеющий одним языком, неосознанно описывает стилистику хорошего перевода так же, как её описывали критики оригинального рассказа или стихотворения.

Хорошему переводу не обязательно быть накрахмаленным и выглаженным, он может позволить себе быть рваным и безумным, если того требует оригинал. Когда читателю-билингву показывают пару строчек хорошего перевода и исходник, он не может с уверенностью сказать, что здесь что. Голос хорошего перевода так же различим на английском, как и голос автора на языке оригинала, особенно если сравнивать с переводами других авторов, сделанных тем же переводчиком. Хороший перевод принимает щедрые дары английского языка и не становится бесконечной процессией компромиссов и потерь. Хороший перевод — это то, к чему нужно стремиться, и, как всё в этой перфекционистской профессии, хороший перевод никогда не бывает достаточно хорош.


Алекс Закер (переводчик с чешского на английский):

Чтобы сделать действительно хороший перевод, в какой-то момент мне нужно забыть, что оригинальный текст вообще существует. Только так я могу читать собственный перевод и не видеть проступающий сквозь него текст на чужом языке — ведь именно так его будут читать и оценивать другие люди. Кроме того, я не думаю, что плавность повествования всегда является самоцелью. Хороший перевод с уважением относится к авторскому стилю и лексике, по возможности повторяя их. Когда автор пишет прерывисто, я должен следовать за ним. Суровый ли у него стиль, напыщенный или мутный, лиричный и текучий или незамысловатый — я должен повторять за автором в точности. Когда автор следует правилам, я тоже должен им подчиняться, когда он нарушает их, я обязан сделать то же самое. Это значит, автор добивался такого эффекта.

С другой стороны, может случиться так, что авторский стиль на самом деле является не авторским стилем, а лишь следствием плохой работы редактора (или отсутствия таковой). Это скользкий момент. Надеюсь, все понимают, что не каждая фраза или слово в моём переводе должны в точности соотноситься с авторским текстом или достигать того же эффекта. Но это не значит, что у меня есть право делать текст более необычным, чем задумал автор, или, наоборот, делать его «нормальным», когда автор хотел обойти правила. Если я сделаю это, результат всё равно может быть «хорошим», но его корректнее будет назвать адаптацией, чем переводом.


Роз Швартц (переводчик с французского на английский):

Хороший перевод улавливает дух текста, при этом не следуя за ним, как прикованный цепями раб. Он передает энергетику, текстуру, голос оригинала и отражает их в переводе, призывая на помощь все ресурсы родного языка. Хороший перевод выражает то, что написано между строк. Хороший перевод источает эмпатию. Хороший перевод вызывает у читателя те же эмоции, которые вызывает авторский текст. Хороший перевод не колонизирует оригинал, а осторожно сохраняет его красоту, его «инаковость» не скатываясь в «иностранизацию». Хороший перевод находит баланс между смыслом и мелодикой, между точностью перевода и его доступностью для читателя. Хороший перевод выразителен и небанален, хороший перевод умеет петь.


Антония Ллойд-Джонс (переводчик с польского на английский):

Хороший перевод незаметен. Он читается так же, как читался бы на языке оригинала. Внутри текста переводчик невидим. Хороший перевод ломает языковой барьер и дает автору возможность обращаться к читателю напрямую.

Хороший перевод не просто воспроизводит смысл авторского текста. Он еще и улавливает голос и мелодику оригинала, которые задумал автор, и помогает иностранным читателям услышать их. Он бережно относится к смыслу, стилистике исходного текста и старается передать их всеми доступными способами.

В некоторых случаях это приводит к отступлению от оригинала. Это может касаться одних языков в большей степени, чем других; например, перевод на английский язык с языков, не принадлежащих к индоевропейской группе, требует несколько иного подхода. Разные жанры и детская литература тоже имеют свои особенности. Так что для перевода более важно передать смысл, который автор вкладывает в текст, он не связан по рукам и ногам смирительной рубашкой буквальных значений.

Хороший перевод обладает авторским узнаваемым голосом и стилем, но, чтобы донести его до иностранного читателя, реализовать все авторские задумки, переводчику иногда приходится их немного перенастраивать при помощи различных приёмов. В первую очередь это касается поэзии и лирической прозы, которая опирается на ритм и звучание.


Сандра Хетцль (переводчик с арабского на немецкий):

Я считаю, что хороший перевод — это когда ты не можешь поверить, что этот текст был переведен с чего-то на что-то, откуда-то куда-то. Разве язык — это место или вещь? Читая хороший перевод, ты не должен понимать, что тебе его откуда-то «доставили». Что его распаковали, переправили в спешке бесформенное беззащитное нечто и аккуратно упаковали в новые коробочки. Это только подтверждает идею, что хороший перевод — особый вид магии.

Саския Фогель (переводчик со шведского на английский):

На мой взгляд, хороший перевод — это качественно написанный текст со всеми его признаками. Лично я ценю музыкальность текста и талантливую передачу чувств, которые вызывает каждая строчка: эти едва заметные уловки, когда, например, одно слово или фраза в конце абзаца вызывают смех или добавляют нотку трагизма или иронии. Если текст немузыкален (какофоничен или немелодичен), я ловлю себя на том, что более критично отношусь к переводу. Для меня остаётся открытым вопрос, как качество перевода зависит от того, насколько переводчик подходит автору. Я вспоминаю тексты, в перевод которых я вложила, кажется, слишком много труда, пытаясь добиться аутентичности, и я могу допустить, что я просто не была тем самым переводчиком, который должен был работать с этим автором. Я думаю (и надеюсь), что такие вещи приходят с опытом.

Тексты, о которых я говорю, я переводила в начале карьеры, и это наталкивает меня на мысль о том, что такое хороший перевод. Хороший перевод — это когда переводчик обращается с авторским текстом как со своим собственным, при этом имея в виду оригинальную музыкальность, тон, эмоции, голос и т.д.  и доносит их до читателя, неважно, насколько точно или отдалённо от авторского текста. Когда перевод совершенно не читается как перевод — когда читатель видит белые нити, которыми все сшито, — а просто живёт как обычный текст. Вот тогда это хороший перевод. Боюсь, что всё это звучит ужасно размыто, поэтому я приведу в пример танцы и вернусь к тому, о чем говорила в начале: сравните человека, который осознанно совершает танцевальные движения, но делает это не технично и не чувствует мелодии, и танцора, которого просто несёт поток музыки. Поток захватывает нас и щедро прощает все несовершенства, потому что он несёт нас сквозь время и движение.


Джулия Шервуд (переводчик со словацкого на английский):

На мой взгляд, хороший перевод настроен на ту же волну, что и оригинал — музыкальное произведение, которое переложили для другого инструмента, но которое вызывает максимально близкий эмоциональный ответ, насколько это возможно с учетом разницы культурного бэкграунда. Представьте, что вы приготовили гуляш или суфле из продуктов из местного супермаркета: гуляш такой же сытный и так же жжёт нёбо, а суфле такое же воздушное и так же нежно щекочет вкусовые рецепторы, как и блюда, приготовленные на их родине.


Сэм Бетт (переводчик с японского на английский):

Хороший перевод хочется прочитать. Его оригинальные решения будут лежать на поверхности, прячась ничуть не более, чем тонкие оттенки смысла, которые они стремятся передать. Сильные стороны текста, захватывающие повороты сюжета будут отражены с такой же точностью, как и скучные пассажи и слабости, но всё это будет пропущено через чужое воображение так естественно и просто, чтобы избавиться от ограничений авторского стиля.


Софи Льюис (переводчик с французского и португальского на английский):

Я думаю, это умение поддерживать почти волшебный баланс между тем, каким переводчик видит оригинальное звучание текста и его посыл и тем, как он заставит его зазвучать, пропустив через свой собственный голос, как сам переводчик передаст стиль и идеи. Осторожно и вдумчиво смешивая эти два начала, мы понимаем, что не всегда можем сказать, хороший ли перед нами перевод! Отличительная черта этого зверя в том, что нельзя быть уверенным, он ли это, хотя все приметы могут совпадать.


Дэвид Бойд (переводчик с японского на английский):

Хороший перевод мурлычет. Он живет в ушах. Он разрушает все наши ожидания, давая новое видение того, каким вообще может быть перевод. При чтении хорошего перевода обычные ярлыки (буквальный, свободный и т.д.) мгновенно теряют значение. Хороший перевод делает до боли ясным понимание того, что у критики должен быть язык с собственной терминологией, чтобы говорить о переводах как таковых. Отсутствие критической ясности делает ваш вопрос очень сложным. Говоря словами Поттера Стюарта, мы узнаём хороший перевод, когда видим его, правильно? Сложность в том, что каждый перевод хорош по-своему. Надеюсь, всё это не похоже на отговорку. Я уверен в том, что я сказал. Хорошие переводы дают нам возможность взглянуть на нашу работу по-новому.


Почему это так важно?

Недавно Чэд Пост написал интересную статью про обзоры на переводную литературу, выступая одновременно и в роли защитника переводов, и в роли их критика. Меня заставил задуматься один абзац, в котором слышен голос низкооплачиваемого переводчика:

«Глубокое погружение в теорию перевода и в правила воспроизводства синтаксиса иностранного языка на английский со 100% вероятностью не имеют никакого интереса для обычного читателя. Сколько людей сейчас читает художественную литературу? Тысяч двадцать? И давайте будем честными, переводы, о которых мы говорим, это настоящая литература, а не шпионские и любовные романы или прочая чепуха. Из этих двадцати тысяч читателей примерно пятьсот читают критические обзоры на книги. Если вы хотите, чтобы эти статьи были инструментом продвижения международной литературы, количество людей нужно увеличить. И для этого нам нужно говорить о том, что хочет слышать читатель: описание сюжета, рассказ о том, что делает книгу уникальной, почему стоит её прочитать и что в ней будет интересно не всем».

И знаете, что? В чём-то он прав. Так же, как и работа переводчика, работа критика имеет определенные ограничения. Я искренне верю в то, что можно определить признаки хорошего перевода — например, передача юмора и игры слов, воспроизведение пульса и ритма, достоверное ощущение места и все те вещи, о которых мои коллеги говорили выше. Но может быть, чтобы этого достичь, нужно пойти на очередную умственную уловку, совершить дополнительную работу мысли, чтобы понять, в чём именно заключалась работа переводчика, а что плод трудов самого автора. И, может быть, если вам платят всего ничего и ваша единственная задача — заставить читателя купить книгу или рассказать, почему этого делать не стоит, эта дополнительная работа того не стоит. Я это понимаю.

Однако для переводчиков это очень важно. Нам нужен образец, нам нужно стремиться к чему-то — и нам совершенно необходимо найти определение хорошей работы не методом от обратного. Как сказал Дэвид Бойд, хороший перевод дает нам возможность взглянуть на нашу работу по-новому; он может вытряхнуть нас из оболочки нашего самодовольства, вдохновить нас на использование новых приёмов. Я люблю литературный перевод, потому что это, как отмечает Дэвид Колмер, работа для перфекционистов, которые всегда стремятся к невозможному, или волшебство, как говорит об этом Сандра Хетцль. Это профессия для оптимистов.

Большая часть нашей работы происходит на интуитивном уровне, когда мы вчитываемся в текст и затем пишем свою версию, часто совершая свой выбор менее осознанно, чем сделал бы внимательный читатель, по крайней мере в первом черновике. Пытаясь объяснить, к чему мы стремимся, переводчики стараются сравнить свою работу с танцем, готовкой, музыкой, с чем-то почти волшебным и почти невидимым. Всё это отличные метафоры. Но наши поиски продолжаются, и мы передадим их следующим поколениям переводчиков, так что неплохо бы найти примеры хороших переводов и понять, почему они так хороши.

Позвольте мне рассказать о нескольких произведениях, которые я считаю образцом хорошего перевода. Кристина МакСвини перевела на английский книгу Валерии Луиселли «История моих зубов», и её текст просто блещет умом. Она придаёт книге сильный, уверенный и забавный голос и находит новые способы (например, добавляет что-то от себя), чтобы дать читателю возможность понять контекст. Перевод Бреона Митчела «Жестяного барабана» немецкого писателя Гюнтера Грасса использует, по словам Дэвида Колмера, щедрые дары английского языка, изящно вступая в спор с грассовскими вычурными предложениями. Недавно я пришла в восторг от перевода Сьюзан Берновски «Мемуаров белого медведя» японки Йоко Тавады, который правдиво отражает одиночество советской белой медведицы, которая рассказывает о своей жизни сбивчивым и простым языком, с удовольствием подбирая слова. Для меня это отличный пример переводчика, который идеально подходит автору; с Тавадой переводчица, по словам Саски Фогель, работала на протяжении нескольких лет и относится к её текстам как к своим.

Если говорить о примерах произведений, ещё не переведенных на английский язык, я преклоняюсь перед переводом на немецкий Силке Клеман книги Ариэля Магнуса «El que mueve las piezas (una novela bélica)», истории немецкого еврея в Буэнос-Айресе 1939 года, которая играет с языком и литературой, реальностью и вымыслом. Клеман по-настоящему проникается духом книги, передает её юмор и выводит читательское понимание на новый уровень, совершая хитрый подвиг неизбежного обратного перевода полунемецкой книги, написанной на испанском языке.  При этом ей, по словам Роз Швартц, удаётся не скатиться к «колонизму» — это всё ещё очень аргентинская повесть. Перевод на английский может стать ещё более сложной задачей, учитывая фактор третьего языка.

Вы заметили, что для меня юмор стоит на первом месте. Это, на мой взгляд, лишь подтверждает то, что вкусы относительно хороших и плохих переводов разнятся. Мне нравятся смешные книги, и я знаю, насколько сложно сохранить юмор при переводе, освободить его от смирительной рубашки буквальных значений, которую упоминает Антония Ллойд-Джонс. Как говорит Бойд, каждый перевод хорош по-своему. Я, например, говорю только на двух языках — немецком и английском — но, так как я работаю над поиском хорошего перевода, я понимаю, что могу обнаружить примеры текстов, в которых оригинал мне непонятен, как, например, две испаноязычные книги, о которых речь шла выше.

Возможно, это действительно утопия — ожидать от критиков такой отточенной чувствительности, если сами переводчики до сих пор работают над ней. Но я рада, что эти поиски идут, что мы читаем работы друг друга, оцениваем их и двигаемся к тому, чтобы критика была справедливой — и внутри сообщества это ощущается как взаимная поддержка. Возможно, со временем мы добьёмся той ясности, в которой мы так нуждаемся, чтобы говорить о нашей работе как об искусстве и, добившись этого, мы сделаем её намного лучше.


Опубликовано 30.04.2018 на Scrolls.in

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *