Посмертная поэзия Чарльза Буковски: пока мельчает дух, случается дерьмо


Перевод: Ира Гоголева
Коррекция, редакция: Марья Наговицына, Маргарита Баранова

by ABEL DEBRITTO


В редактуре поэзии нет ничего сложного. Это происходит постоянно. Но есть обычные правки, а есть возмутительные. За эти годы было довольно много печально известных случаев редактуры, которая изменила работу полностью. Ей грешили в особенности Максуэлл Перкинс, редактор произведений Ф. Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя и Томаса Вулфа, и Гордон Лиш, редактор Рэймонда Карвера. Оба бесцеремонно переписывали, вырезали и захламляли каждый отрывок этих произведений. Кто-то утверждает, что это было к лучшему, кто-то — что оригинальная работа была сильнее. Как и всегда, красота в глазах смотрящего.

Из 23 поэтических сборников, собранных давним редактором Буковски Джоном Мартином, 11 вышли при жизни Буковски, а 12 появились посмертно. Последние 10 посмертных коллекций, начиная с «What Matters Most Is How Well You Walk Through the Fire» (1999) и заканчивая «Continual Condition» (2009)1Не переведены на русский язык, были сильно отредактированы. В совокупности в них представлено почти 1600 стихотворений, из которых первоначальная красота Буковски просто исчезла.

Подобно опытному фотографу, Буковски имел острый взгляд и талант запечатлеть реальность как она есть, показывая в своей поэзии вещи почти без комментариев. Рассказывание историй было одной из его задач. Он обладал сверхъестественной способностью превращать мирские, обычные события в нечто экстраординарное с поразительной простотой — легионы поклонников не смогли скопировать его, по-видимому, бесхитростный стиль. Его отчасти лирические строки ясны и всегда слишком прямолинейны; его слова сыры, грубы, бескомпромиссны, в них часто проскальзывает юмор.

Не боясь, он говорил о чём угодно, как будто не знал, что такое табу и страх. Улыбаясь, он помещал все виды ада на пустой странице. Он намеренно придумал этот образ крутого парня, эту личность грязного старика, которая одинаково привлекала и отталкивала читателей. Некоторые люди были потрясены его кажущейся непристойностью и грубостью, в то время как другие приняли его открытость и непоколебимую волю бороться с системой при помощи печатной машинки. У него не было времени для двойных стандартов, Буковски бил читателей в живот, сильно бил их своими фирменными апперкотами, заставляя их чувствовать каждое слово на странице таким простым и свободным, каким оно являлось на самом деле.

Слова действительно имели значение для Буковски, который всегда говорил, что письмо удерживало его от самоубийства или сумасшедшего дома. Письмо было его костылём, его неизлечимой болезнью. Попивая «кровь Христову» и слушая классическую музыку, он яростно писал почти каждый день. Он был болен словом, и изменения, внесённые в его стихи посмертно, лишили его поэзию своей природной красоты.

Давайте рассмотрим следующее стихотворение, изначально значащееся под названием «правая ягодица» в оригинальной рукописи Буковски 13 февраля 1993 года. Позже она была издана как «рождённый заново» во «Вспышке молнии за горой» (2003)2Внезапно — сборник переведён на русский язык.

Уже при первом взгляде заметно, что первые три строки исчезли, как и последняя строфа. Это кажется особенно вопиющим, потому что Буковски опирался на Эзру Паунда3Американский поэт, переводчик, литературный критик. Один из основоположников англоязычной модернистской литературы, написал много великих строк и стихотворений о нём за эти годы и никогда намеренно ни удалял ни одной ссылки на Паунда в своей поэзии. Делать это, как знает любой поклонник Буковски, не имеет никакого смысла.

Неизменными остаются только три строчки стихотворения. Особенно трудным для восприятия стихотворение делает его заключительная строфа. То, что Буковски говорит довольно просто в трёх строках — как снимок во времени — заменяется попыткой объяснить то, что Буковски не хотел объяснять.

Кроме того, Буковски никогда не использовал слово «поневоле»4reluctant в своей поэзии. Ни разу. Согласно моим базам данных о Буковски — а это примерно 5800 страниц полностью оцифрованных оригинальных рукописей и 3000 страниц стихов, опубликованных в маленьких журналах, плюс все книги, выпущенные Black Sparrow Press и Ecco — поиск слова «поневоле» выдает только четыре записи из примерно 700 000 слов, которые составляют все книги BSP / Ecco:

При ближайшем рассмотрении «поневоле» появляется только в посмертных коллекциях. Нажав на одну из таких записей, мы можем прочитать в стихотворении «Железо», опубликованном в «Sifting Through the Madness For the Word, the Line, the Way», строчку о «мышцах, поневоле реагирующих», в то время как оригинальная рукопись для того же стихотворения гласит: «мышцы реагируют». То же самое происходит и в других посмертных случаях. Слово никогда не появляется в неопубликованных стихах и стихах вне сборников, которые есть в моих файлах.

Рассмотрим ещё один пример. Стихотворение «каменный тигр, замёрзшее море», датированное 9 июля 1992 года в оригинальной рукописи Буковски, было впервые опубликовано в небольшом журнале «Hype» в конце 1992 года без каких-либо изменений, а в конечном итоге было издано под названием «как дельфин» в «Sifting Through the Madness» со значительными изменениями.

Только две строки остались без изменений. Это особенно расстраивает, потому что стихотворение было использовано, чтобы закрыть «Sifting Through the Madness», и все предыдущие издания были украшены сильным заключительным стихотворением, которое читатели воспринимали как глазурь на торте. Само название… изумляет. Буковски не был типом, уважающим дельфинов: в его поэзии мы находим умирающих пересмешников во рту у кошки, мух, пойманных в паутину, тараканов и улиток, взбирающихся на стены… Но прыгающих дельфинов? Быстрый поиск в моих базах данных говорит мне, что слово «дельфин» появляется только во всех книгах BSP/Ecco и оба раза посмертно: в стихотворении под названием «гуру», «медуза», которая появляется в оригинальной рукописи, заменяется «дельфинами» в посмертной версии. Единственный раз, когда Буковски фактически использовал слово «дельфин» — в стихотворении под названием «мы ладим», причём довольно насмешливо.

Образ «потерянного детства», закреплённый в посмертной версии, нигде не встречается в настоящей поэзии Буковски. В своих работах и интервью Буковски рассказывал о своём «гнилом детстве» и «извращённом детстве, которое его испортило»5fucked him up, но никогда — о «потерянном детстве». Этот «небуковский» образ появляется только дважды во всех книгах BSP/Ecco и, опять же, оба раза посмертно. В стихотворении под названием «взрыв» оригинальная строчка «Европа протягивает руку…» заменена на «моё потерянное детство протягивает руку…». Конечно, вполне возможно, оригинальные финальные строки этого стихотворения, не были такими блестящими. Может быть, Буковски в старости чувствовал, что ему больше нечего сказать. Вот так всё просто. Однако в версии, которую увидело большинство читателей, используется донельзя банальная картинка в конце поэмы — и всей книги.

И это не просто выборка: я мог бы продолжать и продолжать указывать на сотни поразительных изменений и правок, внесённых в поэзию Буковски после того, как он ушёл из жизни. Я не могу не думать о «штыках при свечах», которые проходят рефреном по 98 сильным строкам в оригинальной рукописи и всего 31 сильно отредактированной строке в посмертной версии, напечатанной в «The Continual Condition», но считаю, что двух приведённых выше примеров должно быть достаточно, чтобы проиллюстрировать степень изменений, которые были сделаны практически во всех стихах, опубликованных посмертно.

Вопреки распространённому мнению, Мартин редактировал работу Буковски, когда тот был жив. Когда Мартин опубликовал первый роман Буковски, «Почтамт», в 1971 году, Буковски знал, что он был сильно отредактирован и урезан практически вполовину. Но он не пожаловался ни на что, кроме глоссария в конце книги. Его отношение изменилось, когда он получил первое издание третьего романа «Женщины» в 1978 году. В нём было так много бессмысленных правок, что он потребовал Мартина восстановить исходный текст и попросил своего немецкого переводчика не переводить «Женщин», пока не получит неотредактированную версию. Оба согласились, и неотредактированное издание вскоре было опубликовано. Однако Буковски никогда не жаловался на изменения, внесённые в его поэзию при жизни. Эти правки были незначительными, и многие из них были сделаны самим Буковски, который переписывал свои стихи чаще, чем принято считать.

После смерти Буковски всё пошло наперекосяк. Правки перестали быть незначительными. Некоторые люди полагают, что Буковски намеренно переработал и отложил свою поэзию, чтобы её издали посмертно. Это неправда: он был плодовитым писателем, всё время слишком занятым написанием нового материала. Как я уже отмечал, Мартин был полностью ответственен за выбор и редактирование поэзии Буковски, включая посмертные сборники.

И поэтому перед нами встаёт самый насущный вопрос: кто внёс все эти изменения? Я лично видел все записи Буковски, рукописи и тетради в библиотеках и частных коллекциях — несколько коллекционеров хранят до нескольких сотен его рукописных стихотворений. Некоторые из этих стихотворений редактировались самим Буковски — обычно он выбрасывал слабые строки и слова и исправлял орфографию — но я могу с уверенностью сказать, что крупные изменения, подобные тем, что появляются в посмертных сборниках, не были сделаны самим Буковски. Буковски, по большей части, избегал нелепых банальностей, раздутых образов и разъяснений. Его поэзия была достаточно ясна; изменение стихов, чтобы объяснить, что имел в виду Буковски, сделало их в лучшем случае проходными.

На вопросы об этом Мартин отвечал без колебаний:

Буковски мог написать стихотворение, отправить его туда, где его можно было бы принять или не принять, отложить его копию в общую кучу, а затем вернуться к этому стихотворению через 4-5 лет. В это время он мог вырезать половину стихотворения и переписать оставшуюся часть в новое. Или, возможно, вообще пересмотреть его. Или мог (или не мог) дать ему новое название. Это просто непроницаемый лабиринт.

Но приведённые выше примеры указывают на совершенно иное развитие событий. В другой раз Мартин сказал, что иногда его секретарша в BSP так скучала, печатая однотипные произведения, что «кое-что туда вбрасывала».

Скучала секретарша или нет, теперь это спорный вопрос. Тыкать в кого-то пальцем нет смысла. Всё, что я могу сказать — это то, что бесчисленные изменения, которые испортили почти 1600 стихотворений, опубликованных посмертно, не были сделаны Буковски. Однако не всё потеряно. Качественные издания посмертных коллекций, восстанавливающие подлинный голос и стиль Буковски, как мы надеемся, появятся в скором времени. «Storm for the Living and the Dead» теперь доступен у Ecco — это первый полностью обновлённый поэтический сборник за 25 лет, где напечатаны работы Буковски без изменения. Это первый шаг в нужном направлении.


Я хотел бы выразить самую искреннюю благодарность Линде Буковски за многочисленные беседы о посмертных правках, которые мы вели на протяжении многих лет. Она была первым человеком, который открыто осудил эти изменения, надеясь в конечном итоге исправить это. Оставаться на верном пути бывает нелегко, и без её рвения и энтузиазма я не думаю, что смог бы написать это эссе.

Спасибо также Майклу Филлипсу за неустанное привлечение внимания общественности к этому вопросу.


Опубликовано 02.03.2018 на Los Angeles Review of books
Иллюстрации взяты из материала

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сноски   [ + ]

1. Не переведены на русский язык
2. Внезапно — сборник переведён на русский язык
3. Американский поэт, переводчик, литературный критик. Один из основоположников англоязычной модернистской литературы
4. reluctant
5. fucked him up

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *