Лучшая книга — та, которую не помнишь


Перевод: Анастасия Коваленко
Коррекция, редакция: Константин Макаров, Александра Алабина

by C. D. ROSE


В одну из суббот, когда я был ещё очень мал (мне было, может, 4–5 лет), мой отец отвёл нас с братом в местную библиотеку. Я сел на один из крошечных стульев (самих по себе примечательных), над которыми возвышались скрипучие полки, заставленные книгами всех возрастов, форм, размеров, форматов и цветов. Библиотекарь дал мне два билета (карточки серо-зелёного цвета), на которых казённым шрифтом было написано моё имя. Они дышали властью, позволили мне почувствовать свою власть. Я не просто был впервые признан полноценным гражданином, членом серьёзного учреждения, но мог теперь выбрать любую понравившуюся мне книгу с этих нагруженных полок, взять её на неделю домой, а потом повторить весь процесс. (В прошлом году я вновь ощутил этот восторг, начав работать в академическом учебном заведении и получив карточку со штрих-кодом и фотографией.)

Маленькая местная библиотека (к счастью, она всё ещё на месте, несмотря на политику Великобритании по упразднению библиотек) казалась мне огромной, а её богатства — несметными. В самом начале меня очаровала одна из книг. Я тогда не очень хорошо читал, но отлично помню книгу. Однако не сюжет, не идею и не персонажей. Я, конечно, не могу вспомнить ничего столь полезного, как автор или название. Но я чётко помню горящий ночью дом, осязаемое чувство опасности и возбуждения. Потом были меланхолия (или грусть) персонажей, которым пришлось отправиться в путь. В какой-то момент там точно были фейерверки. Речь шла о семье, главные герои, вроде бы, брат и сестра. Там точно были картинки, но немного — рисунки карандашом в приглушённых цветах. Не так много информации, ночной кошмар библиотекаря или продавца книжного, но атмосфера этой книги и вызванные ей эмоции живы и несмываемы.

Она осталась со мной, как это бывает с книгами, и спустя несколько недель я решил её перечитать, но не смог найти на полках. Я почему-то был уверен, что на обложке преобладает красный цвет. Так что я искал среди всех красных книг библиотеки. Но её не было. Я подумал, что мог случайно взять её с полок «подростковой» литературы, и поискал там, но безуспешно. Я даже спросил библиотекаря, но он не смог мне помочь (тогда ещё не вели компьютерной записи одолженных книг). Я так и не нашёл её.

Я так и ищу эту книгу до сих пор.

Ни один книжный магазин — чем старше и пыльнее, тем лучше — не защищён от моих попыток ограбить его полки. Ни одна библиотека с забытым всеми детским отделом не избегнет моих усилий найти пропавший томик.

При этом я знаю, что, если кто-то скажет: «О да, я знаю, о какой книге вы говорите», — и даст мне её, в отличном состоянии или ужасающе потрёпанной, я буду разочарован. В некоторой степени, поиск книги — само по себе удовольствие, оправдание для бесконечного прочёсывания книжных магазинов всех видов. Но всё же больше всего я боюсь её реальности. В моём воображении эта книга олицетворяет всё, что мне нравится. А если бы она была реальна, она была бы такой, какая есть. И ничем больше.

У книг странные взаимоотношения с памятью. Случалось, я был уверен, что в книге есть какое-то длинное, восторженное, изящно-детализированное описание или понятное, но подробное разъяснение сложной мысли. Однако находил только пару предложений. С другой стороны, есть целый пласт книг, которые абсолютно стёрты из моей памяти (кто-нибудь ещё здесь не помнит всю вторую часть «Грозового перевала»?). Было приятно услышать, как известный писатель (и да, какой — боюсь, не вспомню) признался, что не помнит сюжет, только персонажей и оформление. Два поклонника одной и той же книги могут помнить о ней диаметрально противоположное.

Действительно, два читателя одного произведения могут переживать абсолютно различное: книга — это не просто слова на странице, это эмоциональное и интеллектуальное взаимодействие с ней; обстоятельства, в которых мы с ней встречаемся; период жизни читателя. На впечатление о книге или на её понимание может повлиять то, что мы думаем, что знаем об авторе, или то, что эта книга понравилась кому-то, кто вам не нравится, или то, что, когда вы её читали, вы были влюблены, а может её обложка напоминает вашу любимую футболку. Всё это влияет на то, как мы вспоминаем или не вспоминаем книги.

Перечитывание книги после долгого перерыва может доставить неожиданное удовольствие. Мы можем погрузиться в прошлое, а можем отыскать ранее нераскрытое сокровище или, вполне возможно, снова разочароваться. Когда я был стройнее, моложе и как-то впечатлительнее, книгой, с которой меня всегда видели, была «Невыносимая лёгкость бытия» Милана Кундеры. Помню, как следил за тем, чтобы её интеллектуальная красная обложка торчала из кармана в течение долгого времени: до конца 1980-х гг. Я думал, мне нравятся сюжетные повороты, авторское присутствие, философский контекст, авторитетные отсылки, политическая значимость, обличающий гламурный пражский антураж, размышления о случайностях и судьбах. (И кстати, каким-то образом всё это смешалось с фильмом, хотя я не уверен даже, что смотрел его.)

Давным-давно я потерял книгу. Наверное, дал её кому-то в попытке впечатлить кому-то, кто абсолютно не впечатлился. Иногда я думаю о том, чтобы вернуться в прошлое и перечитать её. Но не буду. Я боюсь, что она состарилась сильнее меня, что она покажется мне тяжеловесной и хвастливой, что главный герой Томаш окажется уродом-женоненавистником, в чём я его ещё тогда подозревал.

В отличие от той книги из детства, которую я едва помню, «Невыносимую лёгкость бытия» я знаю слишком хорошо. Вернуться к ней означает вернуться к себе поверхностному, 20-летней давности. Это мучительно. В таком случае, по-моему, лучше взять всё запомнившееся из книги и рассмотреть это в выгодном для себя настоящего контексте: её смесь эссе и рассказа, истории и художественной литературы, её взлёты тональности и стиля, отступления, широкую интеллектуальную любознательность.

И наконец, есть такие книги, которые мы не можем перечитать. Потому что они потерялись, или исчезли, или нас подводят собственные способности, и мы просто не помним, что же это за книга.

Что с ними делать? Я бы сказал, то же самое. Берите то, что помните, или что думаете, что помните, и из этого создавайте свою историю. Может, вы никогда не найдёте потерянную книгу, а может, даже не хотите её отыскать, но то, что вы можете найти во время поиска, вполне возможно, окажется бесценным.

Алехандро Самбра в книге «Не читать» (Not To Read) пишет: «Мы пишем, только если книга, которую мы хотим прочитать, ещё не написана. Поэтому мы пишем свою, которая никогда не получается такой, какой мы задумали». Я попробовал, но даже эта попытка не остановит мой поиск по букинистическим магазинам и старым библиотекам той самой книги, которую, я надеюсь, я смогу когда-то воссоздать.


Опубликовано 18.04.2018 на Electric Literature
Обложка: Ricardo Lago

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *