Дело о смерти автора. Рождение смысла и погребение авангарда

РОЖДЕНИЕ СМЫСЛА

ММихаил Бахтин пишет о том, что «жизнь великих произведений в будущих, далёких от них эпохах […] кажется парадоксом». Согласно его словам, чем дальше от нас находится эпоха написания того или иного произведения, тем более оно склонно к обогащению «новыми значениями, новыми смыслами». Происходит это благодаря несоответствию мышления и мировоззрения современного читателя и представителя эпохи, когда был написан сам текст. Именно благодаря широте и цельности взгляда современного читателя произведения «перерастают то, чем они были в эпоху своего создания»:

Мы можем сказать, что ни сам Шекспир, ни его современники не знали того «великого Шекспира», какого мы теперь знаем. Михаил Бахтин, «Ответ на вопрос редакции “Нового мира”»

Рассуждая о смысловой нагрузке литературного произведения, Барт заявляет, что каждый новый взгляд на текст делает его более полным, так как текст был воспринят сознанием читателя. Однако, как было отмечено ранее, непрофессиональный взгляд может разрушить понимание текста. Когда читатель не имеет понятия хотя бы об эпохе, в которой было написано произведение, не говоря уже о понимании мировоззрения самого автора, он a priori не в состоянии расшифровать скрытые образы, связанные с той или иной эпохой, персоной автора и другими произведениями искусства.

В противовес Барту и Фуко мы можем привести идеи Михаила Бахтина, которые более приближены к реальному положению вещей. Текст в любом случае «наполняется новыми смыслами», когда он рассматривается спустя десятилетия, а тем более, спустя столетия с его написания. Чем дальше от нас находится время создания произведения, тем более обширную и детальную информацию мы можем использовать при анализе текста. Это подтверждает и сам Бахтин:

Смысловые явления могут существовать в скрытом виде […] и раскрываться только в благоприятных для этого раскрытия смысловых культурных контекстах последующих эпох. Михаил Бахтин, «Ответ на вопрос редакции “Нового мира”»

«Современный скриптор рождается одновременно с текстом», — пишет Барт. Это утверждение можно рассматривать как одну из вариаций дилеммы с курицей и яйцом. Когда мы говорим о писателе и тексте, возникает следующий вопрос: можем ли мы называть человека писателем, если он не написал ни одной книги, либо если он пишет первое произведение в данный момент? Поэтому утверждение Барта нельзя ни полностью опровергнуть, ни полностью подтвердить.

Коллега Барта, Жерар Женетт, пишет, что современный писатель (так называемый скриптор) «определяется тем, что письмо для него не средство выражения, носитель или орудие мысли, но само место, где она осуществляется». Помимо этого, он утверждает, что автор «не мыслит свой язык, а сам мыслим им вне себя самого».

Однако особенность писательского процесса заключается не в том, какой информацией владеет автор, а в том, как автор способен использовать ту или иную информацию. То есть, важным условием является не широта информационного фона, а полнота его осмысления. То же самое происходит и во время расшифровки произведения читателем: широта понимания текста напрямую зависит от знания не только биографии автора, но также исторического и культурного фона эпохи, в которую было написано произведение.


МОДЕРНИЗМ И АВАНГАРД: ПОГРЕБЁННЫЕ ЗАЖИВО

Михаил Бахтин пишет, что такой жанр как роман имеет в основании два принципа: «личный опыт и свободный творческий вымысел». Помимо этого он утверждает, что любая из разновидностей этого жанра не даёт устояться и зафиксироваться какой-либо из своих форм. Руководствуясь идеями Бахтина, следует добавить, что любая разновидность романа (читайте «литературного подхода») не в состоянии стать вечным идеалом попросту из-за того, что любое движение в искусстве тесно переплетено с культурными парадигмами, которые сменяют одна другую на протяжении всей истории человечества. Каждый новый подход к отображению действительности, каждая новая философская мысль тяготеет к тому, чтобы выразить себя, используя личный голос. В большинстве случаев любой новый голос основан не на предыдущей культурной парадигме, а идёт вразрез с её идеями, всеми усилиями отбивается от устаревших норм и правил, которые не в состоянии отобразить изменившийся мир.

Один из наиболее важных исторических переломов произошёл в конце XIX века, когда развитие науки и психологии изменило большую часть человеческой жизни, а деятели искусства ринулись покорять открывшиеся перед ними бескрайние просторы. На первый взгляд, кажется, что модернистская литература полностью соответствует идеям Ролана Барта, так как модернизм, а тем более, многообразие авангардных течений, категорически отказались использовать классический подход к литературе. Главной целью нового литератора стало исследование возможностей языка, экспериментирование со смыслами и уничтожение самодостаточного искусства, где всем владеет богоподобный всезнающий автор. Литературовед Мейер Говард Абрамс пишет следующее о модернистских писателях:

[Они хотели] свести к минимуму или избавиться от очевидной роли автора-нарратора или выдвинуть на первый план автора-изобретателя, руководящего текстом. Мейер Говард Абрамс, «A Glossary of Literary Terms»

Согласно его словам, главная особенность писателей, которые стремились разрушить связь автора с текстом, заключается в «смещении последовательности времени» и в «использовании форм и мотивов из мифологии и снов». Упомянутые Абрамсом особенности модернистского текста идеально подходят под определения двух наиболее значимых течений начала XX века – литературы потока сознания и сюрреализма. Особенность подобной литературы заключается в идее имперсонализации письма, когда роль автора сводится лишь к записыванию текста. Именно благодаря модернизму и авангарду в дальнейшем появились возможности для создания и бурного развития структуралистского и постструктуралистского литературного анализа, который и в наше время занимает место во главе стола и рьяно доказывает «смерть Автора».

Говоря о литературе потока сознания, нужно отметить, что Джеймс Джойс, Марсель Пруст и, конечно же, Вирджиния Вулф, не могут быть упомянуты, когда мы говорим о бартовской «смерти Автора». Тексты Вулф, например, ни в коем случае нельзя анализировать как нечто, лишённое классического автора. Сама писательница подробно описывает в дневниках и автобиографических произведениях, что́ именно стало источником вдохновения при создании того или иного текста. Также в них содержится множество комментариев, объясняющих особенности структуры и сюжета произведений, но что самое главное – Вулф проводит чёткие параллели между своими текстами и реальной жизнью. Например, она отмечает следующее о романе «На маяк»:

Я буквально стёрла множество воспоминаний, связанных с моей матерью, написав о ней в «На маяк», да и о воспоминаниях с ним [отцом] я также избавилась.Вирджиния Вулф, «A Sketch of The Past»

Несмотря на явные автобиографические мотивы в романе «На маяк», в литературном наследии Вулф особняком стоит роман «Волны», который по праву считается наиболее экспериментальным произведением в творчестве писательницы. В «Волнах» нас встречают шестеро героев, а если быть точнее – потоки их мыслей. Особенность повествования заключается в том, что мы не узнаём информацию о персонажах от самой Вулф – она попросту отказалась играть роль всезнающего богоподобного автора. Знакомство с персонажами происходит не только благодаря их «исповедям» и бурным потокам саморефлексии, но также благодаря мыслям других персонажей, которые разбирают друг друга на отдельные составляющие, чтобы детальнее проанализировать свою жизнь, оценка которой невозможна без сравнения с жизнями других людей. Помимо этого, важным элементом повествования является «безмолвствующий» герой – мёртвый Персиваль, который становится своеобразным проявителем для личностей шестерых друзей.

Неугасающий интерес литературоведов к этому произведению вызван тем, что роман не поддаётся окончательной трактовке, так как даже сама Вулф не до конца понимала этот текст. Шестеро друзей могут быть рассмотрены со множества позиций, но выделить стоит три наиболее важные. Герои произведения часто определяются как завуалированные образы друзей Вирджинии Вулф из группы Блумсбери Клуб интеллектуалов, в который входила и сама Вулф, среди которых угадываются Томас Стернз Элиот, Литтон Стрейчи, сестра писательницы Ванесса Белл и многие другие. Персиваль же соотносится с умершим братом писательницы, Тоби Стивеном. Также есть мнение, что все «живые» герои – это части сознания самой Вулф, которые олицетворяют многогранность чувств к умершему брату. Но ярче всего среди бытующих мнений выделяется идея романа в романе. Образ Бернарда, который выбран Вулф для подведения итога жизни шестерых (или семерых) друзей, занимает наибольшее пространство в произведении. Бернард одержим идеей писательства, он постоянно рассуждает о том, что вскоре у него появится «многостраничный блокнот», куда он будет «вносить фразы». Однако независимость Бернарда в сравнении с другими героями романа, а также его полное понимание происходящих в тексте событий, выделяет его из общей сюжетной канвы. Именно поэтому этого персонажа можно рассматривать как настоящего и подлинного автора «Волн», который в силах создать литературное произведение без каких бы то ни было приспособлений, но используя лишь своё сознание и безграничное воображение.

Помимо этого в романе несколько раз упоминается образ писателя, который находится неизвестно где и пишет своё загадочное произведение. Можно ли считать эту фигуру самой Вулф или это лишь очередная загадка авторства романа? В любом случае, сама Вулф отметила, что «Волны» «можно назвать […] автобиографией». Из этого следует, что в тексте присутствует та самая «физическая самоидентификация» писателя, против которой активно выступал Ролан Барт.

Схожая ситуация прослеживается и у титана модернизма Джеймса Джойса. Когда мы читаем «Дублинцев» или его magnum opus «Улисс», необходимо понимать, что бо́льшая часть персонажей взята из реальной жизни, герои в текстах Джойса – это своеобразные копии, призраки людей, которые жили сто лет назад в бывшей столице Ирландии. Однако, несмотря на это, сам Джеймс Джойс пишет следующие слова о роли автора:

Художник, подобно Богу-создателю, остаётся внутри или позади, или над, или вне своего произведения, незримый, вычищенный из существования, равнодушно подпиливающий свои ногти. Джеймс Джойс, «Портрет художника в юности»

Согласно Джойсу, «личность автора […] вычищает саму себя из существования, имперсонализирует себя», однако это утверждение довольно просто опровергнуть самим произведением Джойса. Главный герой романа, Стивен Дедал, представляет собой образ автора произведения и отображает его мировоззрение. Из этого следует, что автор не «имперсонализирует» и тем более не «вычищает» себя из текста, а, напротив, самовыражается в процессе письма и переносит личные характеристики на персонажа. Такая литературная головоломка как «Улисс» может быть полностью понята лишь самим автором, да и то лишь в момент написания той или иной части произведения.

Я вложил столько секретов и загадок, что они будут занимать профессорские умы еще многие столетия, споря о том, что я имел в виду, – это единственная возможность обеспечить бессмертие.Джеймс Джойс, цитируется по «James Joyce», Richard Ellman

Литература потока сознания акцентирует внимание на передаче впечатлений, вызванных окружающим миром, что роднит это течение с импрессионизмом. Однако, что касается Джойса, то, согласно Михаилу Бахтину, он олицетворяет одну из разновидностей натурализма. И ведь действительно, натуралистическая литература стремилась показать читателю правдивую картину мира, изобразить реальную жизнь во всех её грязных деталях. Джойс предлагает нам ту же правду, что и Эмиль Золя – он описывает каждый нюанс и каждую деталь, чтобы создать реалистическую картину мира, чтобы вдохнуть в него жизнь.

Третьим представителем литературы потока сознания, которого необходимо упомянуть в контексте смерти автора, является Марсель Пруст. Ролан Барт пишет о Прусте: «Он открыто ставил своей задачей предельно усложнить – за счёт бесконечного углубления в подробности – отношения между писателем и его персонажами». Когда заходит речь о многотомном творении писателя «В поисках утраченного времени», то все идеи Барта разбиваются о скалы реальности. Он пишет о том, что «вместо того чтобы описать в романе свою жизнь, как это часто говорят, он самую свою жизнь сделал литературным произведением по образцу своей книги». В ответ на это мы можем лишь ещё раз сказать, что сознание писателя всегда присутствует в тексте, все идеи и взгляды выражаются посредством переосмысления их в процессе писательства. Когда мы читаем прустовскую эпопею, то мы встречаемся отнюдь не с личностью выдуманного героя, а с самим Прустом, который преображает настоящую реальность, посредством её описания в тексте. Как было сказано ранее, каждый видит мир по-разному, сознание порождает мысли согласно своим особым механизмам, которые и являются причиной того, что реальность одного человека никогда не будет тождественной реальности другого человека.

Помимо литературы потока сознания в модернизме выделяются такие техники, как автописьмо и метод нарезок, которые, на первый взгляд, тоже идеально подходят под идею «смерти Автора». Но и в этом случае мы вправе возразить, что любой текст является частью самого автора.

В 1924 под авторством Андре Бретона выходит в свет манифест сюрреализма, где впервые приводится идея удаления автора из литературного произведения. Манифест гласит следующее:

Ведь мы – это люди, которые не прилагали никаких усилий, чтобы фильтровать; люди, которые в своих работах стали вместилищем множества отголосков, скромными записывающими аппаратами, что отнюдь не заворожены своими рисунками, – возможно, мы служим даже более благородному делу.Андре Бретон, «Манифест сюрреализма»

Необходимо понимать, что сознание автора не может фиксировать образы, которые не были им восприняты. Даже бурный поток сознания является осмысленным рассуждением, так как при переходе от одной мысли к другой совершается сложнейший логический анализ, который порой не ясен даже самому человеку и на первый взгляд лишён каких бы то ни было связующих элементов. Таким образом, когда мы говорим о сюрреализме, а тем более об автописьме, мы не вправе заявлять об уничтожении автора. Это отнюдь не смерть творца, но его детально выписанный автопортрет, который выражается посредством завуалированных сумбурных образов, что являются подробным слепком подсознания автора. Подобный подход к письму представляет собой своеобразную череду сновидений, но только в состоянии бодрствования. Автописьмо, подобно сеансу психоанализа, выуживает из подсознания автора тайные и сокровенные мысли, которые предстают перед читателем в виде зашифрованных образов. Схожесть автописьма с психоанализом – это крайне важный аспект для понимания подобной литературы, так как в их основе лежит идея «свободной ассоциации». Последователь Зигмунда Фрейда, психоаналитик Шандор Ференци пишет, что эта техника «вынуждает пациента к признаниям неприятных истин», но помимо этого «разрешает свободу речи и выражения чувств».

Негодование Бретона по поводу того, что каждый не-авангардный автор приходит в мир литературы «со своим маленьким “заключением”», лишено адекватного понимания процесса письма. Творчество сюрреалистов, а в частности таких поэтов как Андре Бретон и Филипп Супо, является наиболее яркой вариацией единства автора и текста, так как их произведения отображают не только внешние осознанные образы, но также основаны на глубинных переживаниях, созданных подсознанием.

Также неспроста была упомянута такая литературная техника, как метод нарезок, которая характерна не только для Тристана Тцары, но и для представителя бит-поколения – Уильяма Берроуза. В основе этого метода лежит «деформация» оригинального внешнего вида произведения, перепутывание частей написанного для усложнения его понимания. Можно выделить два подхода к такому письму: использование автором своего текста (или нескольких текстов) и «деформирование» чужого произведения (либо нескольких произведений).

В первом случае мы опять сталкиваемся с тем, что текст несёт в себе образ создавшего его автора – произведение хоть и претерпевает изменения, но изначально оно всё же является порождением сознания писателя. Лишь во втором случае мы можем проследить отсутствие автора, так как при создании произведения используются тексты других литераторов. Мы сталкиваемся с тем, что автор лишь создает мозаику из деталей произведений, которые были им выбраны.

В случае с использованием произведений других авторов мы не в состоянии проследить личность автора в тексте, так как её там попросту нет, ведь оригинальные детали произведения не созданы самим автором. Единственное, что мы можем анализировать в таком произведении – это причины и предпосылки для создания текста, а также причины выбора тех или иных деталей. Но тут перед нами возникает вопрос: можем ли мы называть писателем того человека, который использует в творческом процессе только детали текстов других авторов? Ответом будет слово «нет», так как такое произведение является лишь компиляцией мыслей других литераторов. То есть, перед нами предстаёт отнюдь не автор, но редактор, авторство которого лишь номинально присваивается тексту – автор в этом случае не просто не умирал, он даже не рождался.

Литература потока сознания и сюрреализм – это отнюдь не имперсональная литература, которая рождается без участия автора. Несмотря на мечту о создании такого письма, идея изгнания автора попросту неосуществима, так как любой текст создаётся при участии сознания и подсознания писателя. А в случае автописьма, мы наблюдаем ещё большую связь текста с его автором. Алогичные и запутанные тексты Бретона и прочих сюрреалистов являются детальными автопортретами их подсознания, благодаря которым мы можем проанализировать не только влияние окружающей среды на автора, но и процесс осмысления внешнего мира. Единственный случай, когда мы вправе говорить об отсутствии автора в тексте – это метод нарезок, а если быть точнее, то та его вариация, которая подразумевает компоновку текстов других авторов. Но такое «письмо» в принципе лишено автора, так как его место занял редактор.


ВЫВОДЫ

После всего сказанного мы можем смело заявить, что взгляд постструктуралисткого литературного анализа на проблему авторства, а также на восприятие литературного произведения не имеют под собой должных доказательств и лишь частично соответствуют действительности. Бартовская идея «смерти Автора», которую активно поддерживали Мишель Фуко и Жерар Женнет, не может быть применена не только к какому-либо отдельному виду литературы, но к литературе в целом. Поэтому, когда перед нами стоит задача проанализировать тот или иной художественный текст, мы ни в коем случае не должны упускать из виду биографию, личные взгляды и влияние окружающей среды на персону автора – только эти факторы являются ключом к детальной расшифровке текста.

Помимо этого, отсутствие «человеческого начала» в тексте возможно лишь при непричастности того или иного автора к процессу написания произведения. Имперсонализация автора невозможна в каком бы то ни было тексте, так как текст является плодом сознания (и подсознания) автора. Единственное утверждение Ролана Барта, которое частично соответствует действительности – это подход к проблеме восприятия текста. Обычный читатель воспринимает и расшифровывает текст согласно своим сугубо субъективным предустановкам. Однако мнение, лишённое базы в виде биографии и понимания прочих особенностей автора, не вправе называться истинным, так как оно a priori является ошибочным.

Автор жил, автор жив, автор будет жить!

Джордж Замза


ИСТОЧНИКИ:

  1. Barthes, Roland. The Death of the Author // Image, Music, Text [Essays selected and translated by Stephen Heath] – L.: Fontana Press, 1975. – pp. 142-148.
  2. Breton, André. Manifeste de Surréalisme // Manifestes du Surréalisme – Paris: Gallimard, 1966. – pp. 11-64.
  3. Foucault, Michel. What is an Author? // Language, Counter-Memory, Practice. Selected Essays and Interviews [Translated by Donald F. Bouchard and Sherry Simon] – NY: Cornell University Press, 1977. – pp. 113-139.
  4. Joyce, James. A Portrait of the Artist as a Yong Man – New York: B. W. Huebsch, Inc., 1921. – 299 p.
  5. Joyce, James. Ulysses – P.: John Rodker, 1922. – 732 p.
  6. Woolf, Virginia. A Sketch of the Past // Moments of Being – Orlando, Florida: The Harvest / HBJ Book, 1985. – pp. 61-160.
  7. Woolf, Virginia. A Writer’s Diary – London: The Hogarth Press Ltd., 1953. – 372 p.
  8. Woolf, Virginia. The Waves – L.: The Hogarth Press Ltd., 1960. – 211 p.
  9. Бахтин, Михаил. Эпос и роман (О методологии исследования романа) // Эпос и роман – СПб.: Азбука, 2000. – с. 194-232.
  10. Бахтин, Михаил. Ответ на вопрос редакции «Нового мира» // Собрание сочинений в VII Томах. Т. VI – М.: Русские словари. Языки славянской культуры, 2002. – с. 451-457.
  11. Бахтин, Михаил. Франсуа Рабле в истории реализма // Собрание сочинений в VII Томах. Т. IV (I) – М.: Русские словари. Языки славянской культуры, 2011. – с. 11-517.
  12. Бахтин, Роман. К «роману воспитания» // Собрание сочинений в VII Томах. Т. III – М.: Русские словари. Языки славянской культуры, 2012. – с. 218-336.
  13. Бланшо, Морис. Пространство литературы / Пер. с франц. Б.В. Дубина, С.Н. Зенкина, Д Кротовой, В.П. Большакова, Ст. Офертаса, Б.М. Скуратова. – М.: Логос, 2002. – 288 с.
  14. Борхес, Хорхе Луис. Допущение реальности // Сочинения в трех томах. Т. 1 / Пер. с исп.; Составл., предисл., коммент. Б Дубина. – Рига: Полярис, 1994. – с. 68-73.
  15. Борхес, Хорхе Луис. Тлён, Укбар, Орбис Терциус // Сочинения в трех томах. Т. 1 / Пер. с исп.; составл., предисл., коммент. Б Дубина. – Рига: Полярис, 1994. – с. 271-286
  16. Женетт, Жерар. Фигуры I. В 2-х томах. Т. 1–
  17. Женетт, Жерар. Фигуры II. В 2-х томах. Т. 1–
  18. Замза, Джордж. Бегущие по краю (Мотивы саморазрушения в романах Вирджинии Вулф «Волны» и «Миссис Дэллоуэй») – The Odstavec, 2018.
  19. Замза, Джордж. Взлёт и падение постмодернизма – The Odstavec, 2018.
  20. Кант, Иммануил. Критика чистого разума // Сочинения. В 8-ми т. – Т. 3. – М.: Чоро, 1994. – 741 с.
  21. Льоса, Марио Варгас. Письма молодому романисту / Пер. с исп. Н. Богомоловой. – М.: КоЛибри, 2006. – 272 с.
  22. Спиноза, Бенедикт. Этика – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2013. – 352 с.

18.08.2018
Обложка: Джордж Замза

 ВКонтакте • Telegram • Яндекс.Дзен • Facebook • Patreon


ПОМОЧЬ ПРОЕКТУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *